Чтение онлайн

– Так!!! Можно поглядеть на обломок?

Если бы Вовка был дамой, он бы, наверное, упал в обморок от стыда, увидев, как Беата осмотрела его с ног до головы…

– На площадку приглашаются… – донеслось до нас тем временем, и сестра, разминая кисти, выскользнула из рук расстроенного парня и, не забыв игриво качнуть бедрами, вальяжно двинулась к судьям…

Бой получился что надо: Беата, вошедшая в раж, вытворяла такое, что умудрялась удивлять даже меня, как мне казалось, знавшего ее технику вдоль и поперек. Практически ни в чем не уступающая сестре Клод два раза даже салютовала особо удачным финтам поднятым вверх клинком своего полуторника. А трибуны визжали так, что я начал всерьез опасаться за состояние своих барабанных перепонок.

Зато судьи упорно «не замечали» результативных атак Хвостика, но при этом уверенно прибавляли очки баронессе Золиа за каждый намек на попадание. Скоро возмущаться начали даже отдельные зрители, а при счете семь – один в пользу баронессы Беата взвинтила темп настолько, что ее противница просто опустила меч, не успевая или не желая защищаться от атак, которые не успевала увидеть!

Судья, пожилая однорукая дама, судя по шрамам, прошедшая через горнило не одной войны, «умудрилась» заметить лишь один результативный удар, и тогда взорвалась Клод. Прекратив бой, она, встав на колени, положила свой меч перед совершенно неудивленной таким поворотом событий Беатой и склонила голову в извечной позе побежденного!

Что тут началось! – Трибуны визжали, наша ложа забыла про все свои обещания молчать и тоже присоединила свои голоса к возмущенно орущим женщинам… В судей полетели обрывки тканей, ленты, меткие медные монетки, и, представив, что на трибунах могли бы быть земные болельщики, я порадовался за здоровье местного судейства… Однако стоило судье встать, как на трибунах воцарилась мертвая тишина:

– Баронесса Клод Золиа! За поведение, порочащее честь правящего дома, вы арестованы!!!

Четверо стражниц, рванувшиеся к стоящей на коленях женщине, вдруг замерли на месте: Хвостик, нехорошо усмехнувшись, скользнула между ними и своей противницей и чуть приподняла опущенный меч… Через мгновение я оказался рядом, а слишком шустрый, на мой взгляд, Урка возник за спиной судьи и приставил к ее горлу выхваченный из ножен метательный нож. Кинув взгляд на остальных, я понял, что каша, заваривающаяся во дворцовом дворе, может оказаться слишком крутой: Глаз, вскинув руку с АПСом, спокойно целился в королеву, а Гарик с Семой и двумя пацанами прикрыли своими спинами Машу и Женю…

Тишину, установившуюся над площадкой, прервал голос королевы:

– Неплохо, неплохо!!! Кто тут тявкает об аресте? Ты, старая дура? С чего это ты тут раскомандовалась? Что, больше некому голос подать? Убирайся вон, овца!!! Два года в поместье без права появляться в столице, поняла? – Металл, зазвеневший в голосе королевы, заставил съежиться не только проколовшуюся судью, но и испуганно опустивших свои алебарды стражниц. – Подойди ко мне, девочка! – Королева поманила к себе Беату и похлопала по освободившемуся по мановению ее руки креслу по правую руку от нее. – Я думаю, что того, что мы все тут увидели, вполне достаточно для того, чтобы признать тебя победительницей турнира! У кого-либо есть возражения? – Хмуро оглядев ошарашенно молчащие трибуны, она удовлетворенно повела плечами и переключила свое внимание на все еще коленопреклоненную Клод: – И ты иди ко мне, Клод! Ты не меняешься, подруга! И это меня радует, демоны тебя подери!

Баронесса спокойно встала с колен, удивленно покосившись на поданную мной руку и, проходя мимо меня, одними губами произнесла:

– А ты храбрый паренек! Подойди вечерком к моему поместью, и я уделю тебе немножечко времени!

И, не дожидаясь моей реакции, прошла мимо…

– Герольд! Турнир окончен! – тем временем рявкнула королева и, наткнувшись взглядом на Урку, успевшего убрать свой нож, но все еще стоящего в судейской ложе, перевела взгляд на меня и добавила: – Этих двоих под охраной ко мне в кабинет!

– Охрана им не нужна! – Звонкий голос Хвостика заглушил приглушенный ропот трибун, расстроенных неожиданным финалом турнира, и вызвал приступ ярости от не ожидавшей возражения правительницы:

– Это еще почему?

– А толку? – хихикнула Беата, уютно устраиваясь в предложенном кресле. – Сколько, Ваше Величество, по-вашему, надо стражниц, чтобы удержать, например, вот этого мужчинку?

– По-моему, дерзкая девчонка, достаточно одной!

– Мне жаль вас расстраивать, но я бы не поставила и медного гроша на трех ваших лучших мечниц! – ухмыльнулась неисправимая хвастунишка. – Он – лучше!

– Что ж, посмотрим! – Холодная ярость в голосе королевы заставила потянувшихся было к выходу зрителей бегом вернуться на свои места. – Я ставлю замок де Плие на то, что три мои лучшие мечницы зарубят твоего воина, девочка! Чем ответишь ты?

– Пусть ответит правой рукой! – прошипела баронесса Униана, мстительно поглаживая рукоять своего меча. – А то деньгами как-то несерьезно!

Королева испытующе посмотрела на гордо вздернувшую носик Беату и кивнула:

– Правильно, баронесса! Только вы тоже выйдете на арену против него! Как вам такое решение?

– Согласна! – вымученно выдавила из себя Униана и вопросительно посмотрела на Беату.

Хвостик, мило улыбнувшись недавней противнице, просто кивнула и, закинув ногу на ногу, поманила к себе служанку, замершую с бутылями вина на подносе рядом с входом в королевскую ложу…

Море появилось перед нами внезапно: минуту назад мы еще ехали под сенью огромных дубов, с трудом видя лишь куски синего неба в просветах между огромными ветвями да кусок неизменной дорога впереди, как вдруг дорога взобралась на склон холма, лес отступил назад, и мы замерли, ошарашенные открывшейся перед нами картиной. Впереди, насколько хватало взгляда, простиралась бескрайняя водная гладь. С высоты холма было видно десяток кораблей, стоящих в порту, да несколько рыбацких лодок, прихотливо разбросанных по темно-синему зеркалу воды. Первые дома Сента начинались на середине склона холма в десятке полетов стрелы от нас, словно бы огромными ступенями сбегая прямо к самой воде. Дома были в основном одноэтажными, утопающими в зелени и цветах. Фруктовые деревья, нависающие над заборами, просто ломились от плодов. Город раскинулся вокруг небольшой бухты и оставлял впечатление сонного царства: полная тишина, царившая над ним, и отсутствие всякого движения на видимых нами улицах оставляли такое ощущение… Впрочем, в такую рань это было неудивительно…

Налюбовавшись на дышащую покоем водную гладь, я обернулся на замершего чуть позади Винни, и спросил:

– А ты раньше видел море?

– Неа! – покачал он головой, восторженно разглядывая великолепную картину.

– Тогда айда купаться! – Я дал Рыжему шенкелей, и мы наперегонки понеслись к такому близкому берегу.

Пляж был усыпан мелкими голышами, а волны с шипением набегали на узенькую полоску песка. Мы стреножили коней, я скинул с себя одежду и понесся к воде. Она оказалась довольно теплой и очень соленой. Я, отфыркиваясь, вынырнул метрах в десяти от берега и обернулся. Винни стоял у берега полностью одетый и с завистью в глазах смотрел на меня.

– Ты что там застрял? – крикнул я ему. – Вода просто прелесть!

Помахав ему рукой, я повернулся к нему спиной и поплыл подальше от берега. Отплыв достаточно далеко, я снова обернулся назад и увидел голову Винни, мелькающую в небольших волнах довольно близко от меня. Плавал парень намного лучше меня; по крайней мере, соревноваться с ним мне бы не хотелось. Его лицо, раскрасневшееся от удовольствия, вдруг пропало под водой. Я, приподнявшись повыше, пытался увидеть, куда же он нырнул, как вдруг его рука дернула меня за ногу и потащила вниз. Я с удовольствием нырнул и принялся отбиваться от неожиданно точных и резких движений. Почувствовав, что воздуха в легких начинает не хватать, я рванулся к поверхности, но не тут-то было: Винни не давал мне всплыть. Я из последних сил потянулся вверх, чувствуя, что вот-вот вдохну воду, как он вдруг подтолкнул меня к поверхности и практически вытолкнул из воды. Я попытался отдышаться, а Винни хохотал: