Враг моего отца
Шрифт:
Я послушалась. Если сама ничего не могу сделать — отдамся ему.
Где-то в сантиметре от плеча скользнула его ладонь, обдавая жаром, «обняла» спину и спустилась вдоль позвоночника все так же не касаясь кожи. Пальцы мужчины обхватили узелок топика на пояснице и потянули один из концов…
Я открыла глаза, встречаясь с его серьезным взглядом и понимая — съемка уже началась. Слава улыбнулся, подаваясь вперед, и коснулся легким поцелуем губ, спустился на скулу, подхватывая одной рукой мою ладонь и раскрывая своей. Наши пальцы взлетели в воздух на свет (и я вспомнила, что действительно был такой кадр по задумке Марики), едва касаясь друг друга. Мои так и застыли растерянно, а его рука спустилась по плечу, щекоча подушечками кожу, подцепила ткань топика и стянула вниз.
Я резко вздохнула, а он снова схватился за петли джинсов и притянул к себе меж широко разведенных ног и склонился к груди. На площадке не было тихо, но это удивительным образом расслабляло, создавая впечатление, что всем вокруг до нас нет дела. Слава обвел языком сосок, отстранился и подул, пуская волну мурашек… Такого не было в раскадровке, но уверена — выглядело весьма уместно.
Теперь я стояла перед незнакомыми людьми топлесс… и это только начало.
=45
Но Слава не спешил — ловил мою дергавшуюся от рваного дыхания грудь, а я упиралась в его плечи, выгибаясь и подставляясь под его губы. Сейчас камера должна была выловить его напряженную руку на моих джинсах — еле сдерживаемое желание потрогать и невозможность его осуществить. Я видела, как ударил луч освещения куда то ниже пояса, и закрыла глаза, погружаясь во временную передышку…
— Fucking perfect! — хрипло выдохнула Марика, поощряя.
Слава оттолкнулся от спинки кровати и потянул меня за собой. Сел на край и взялся за молнию джинсов… Я смотрела на него не мигая, но меня мало заботило лицо — все должно быть по-настоящему. И сейчас ощущение этого настоящего шкалило. Я коснулась его лица, запустила пальцы в волосы, сжала, запрокидывая его голову, а он потянул джинсы вниз. Краем глаза заметила движение камеры ближе и снова прикрыла глаза, отвлекаясь на Славу. Он стянул с себя футболку и увлек меня на кровать. Уложил на спину…
— Ручки к спинке, Кристин.
Я широко раскрыла глаза, глядя в его. Что он делал? Но он только накрыл мой открытый рот своим, отвлекая поцелуем, а по груди уже, будоража, скользил шелковый платок. Я металась мыслями, не понимая, что он делает и зачем. Искала рациональное объяснение и не находила. Меня же нельзя связывать, мне станет плохо… Сердце набирало обороты, пока запястья сжимала прохладная гладкая ткань.
«Что ты делаешь, Слава?!» — кричала в мыслях.
А он навис надо мной и вцепился жестким взглядом в мое лицо. Я забыла обо всем — о камере, Марике, съемках... Горло сдавило от спазма — за что?! Он склонился ниже и вдруг шепнул на ухо:
— Я люблю тебя… — и поставил мягкую щекочущую точку поцелуем в висок.
Прошелся языком по шее, спустился к груди, а из моих глаз покатились слезы. Я чувствовала себя замороженной рыбой, которую кинули в кипяток. По коже гуляли мурашки от каждого его поцелуя, в груди распирало от клубка колючих эмоций, а голова рвалась от мыслей. Я не понимала, что он делает, мы так не договаривались!
В раздрае я почти не чувствовала, как он стягивает с меня белье. Контраст от предательства и требования довериться поверг в шок. Мне будто отключили сознание, оставив только чувства и эмоции. Страх прошел, да и мне было плевать, что там съемки! У меня были вопросы к Славе!
А вот у Славы вопросов не было.
Осознание того, что я сейчас перед всеми без ничего, плеснуло в кровь такую ядреную смесь, что его первое касание согнуло дугой, и я натянула платок. Взгляд искал опору в белом полотне потолка, и не находил, как и я — объяснений. Мне же может стать плохо!
Только было хорошо…
От стыда горели щеки, а от его ласк — все остальное. Камера не брала нас крупным планом — ее силуэты расплывались в слезах, копившихся под дрожащими ресницами. Лицо Славы наполовину скрывала моя полусогнутая нога — идеальный ракурс. И он делал со мной то же самое, через что мы проходили уже несколько раз — все так же трогал руками только то, что можно, доводя до оргазма умелой лаской языка и пальцев, обеспечивая самые настоящие эмоции для Марики и ее команды. Я взмокла с головы до кончиков пальцев, не соображая уже почти ничего — просто стонала и хватала ртом воздух, а потом замерла, чувствуя приближение цели Багратова. Он сыграл на мне, как на пианино на публику! И, уверена — сорвал мысленные аплодисменты всей команды, когда я закусила губы и зажмурилась, поскуливая от стыдливого оргазма. Живот метался туда сюда, по щекам катились слезы, хотелось сбежать на другой конец света от всех — такое жалкое детское желание, которому я отдалась полностью, потому что не я играла…
Сыграли на мне.
И я была за это благодарна.
Наверное…
Слава подтянулся ко мне, но не спешил развязывать. Улыбался с занесенной ладонью и, глядя в глаза, опустил ее на живот. Провел по нему горячими влажными пальцами, наблюдая за мной, поднялся к груди… Я уже не знала, чего ждать, но готова была сделать все, к чему он меня подведет. Только все, что он мне заготовил — отвязал руки и прижал к себе, потянув на нас край простыни, как занавес…
— Браво! — воскликнули операторы чуть ли не разом, а я зажмурилась, прячась у Багратова на груди. — Беллисимо!
— Фома, это было отлично! — хрипло вскричала Эрика. — Снова не по плану, но даже лучше!
— Вот лучше бы ты спала ночью, Рика, — ехидно заметил Слава.
В комнате воцарился хаос сродни подготовительному, народ загомонил на разных языках, замигал свет, и только я не двигалась, прижимаясь к Славе и прислушиваясь. Хотелось, чтобы все быстрее стихло, но оно все не стихало.
— Кристина, кофе! — послышался голос Фабии совсем рядом. Пришлось вынырнуть. — Я ничего не видела, — поспешила она заверить. — Халатик?
Вместо ответа я села, натягивая на себя простынь и выпрямилась. Идиотское ощущение — все тебя видели во всей красе, а закрыться все равно кажется жизненно необходимым. Да и правильно — съемки закончены…
А закончены ли?!
Марика сидела тут же на стуле, уже просматривая материал — говорила же, что у нас один дубль. Я спустила ноги, демонстративно не обращая внимания на Багратова, взяла кофе из рук Фабии и протиснулась в ванну. Когда за мной надежно закрылись двери, сползла по стенке и разрыдалась…
=46
— Слава, это гениально… — шептала Рика, как заведенная, а я с тревогой поглядывал на двери ванной. Кристина, видимо, собралась просидеть там, пока все не уйдут. — Что с Крис?
— Она не знала…
— Что будешь связывать? — глянула на меня Рика, что удивило — соображать она сейчас не могла, только просматривать материал и набрасывать эскиз монтажа.
— Да…
— Слав, вот не будь я режиссером, отходила бы тебя грязной тряпкой! Но не могу — ты выжал из нее все! Это гениально! Это больше, чем я хотела!