Чтение онлайн

— Привет-привет, мой первый и единственный друг. Ты смог меня удивить. Оказывается, ты всегда знал это, верно? Ты помнил всё, что случалось раньше.

— Верно.

— И всё это время дурил меня, — Балябин рассмеялся. — Ты молодец, мне бы твоё терпение.

— Пора с этим заканчивать, Макс. И не тем способом, что ты выбрал.

— Боюсь, что другого нет, — Балябин посмотрел на турсулунца, не скрывая презрения. — А теперь свали отсюда, черепаха. Рано или поздно я тебя достану, — он посмотрел на Виктора, находившегося поблизости. — А вот тебе, Беда, был бы рад увидеть перед отлётом.

Для перевозки опасного заключённого наняли целый корабль. В команде космического грузовика под названием «Шрайк» не знали, кого перевозят, а капитану настоятельно рекомендовали не интересоваться. Он и не интересовался. Грузовой трюм заняли черепахи, ликторы осели во всех каютах, кроме двух. В самой большой поместили связанного Балябина, напротив должен был находиться Виктор. Дверь каюты Балябина всегда будет заперта, на пороге будут дежурить четыре ликтора. Не помешали бы и турсулунцы, но никто из них не сможет протиснуться в узкие коридорчики корабля.

— А тот нудный сосунок, что ли, главный? — спросил капитан корабля, перехватив Виктора в коридоре.

— Да вроде бы он.

— Знал бы, не согласился на рейс. Короче, не знаю, кого вы там везёте, но проследи, чтобы на момент входа в кротовую нору он лежал на койке пристёгнутым. Черепахам я сам скажу.

— Понял.

Виктор передал требование охране, и они, немало помаявшись, переложили скованного Балябина на койку. Беда сам проверил его замки, а за ним следом их проверил другой ликтор. Они ему не доверяли, но это простительно.

— Рад, что это ты со мной летишь, Виктор, — прошептал Балябин. — Ты-то справишься со своим делом.

— Я с тобой уже наговорился.

— Жаль, ну да ладно. Перед тем как мы вылетим, скажи, разве ты не задавался вопросом, какую награду я тебе обещал?

Беда не ответил, но Балябин выжидательно на него смотрел.

— Неинтересно? Жаль, тебе бы понравилось.

— Чтобы ты не сказал, это будет самодовольная ложь. Так что заткни-ка пасть, Макс. Знаешь, охрана не будет против, если я выломаю тебе пару зубов. Так что помалкивай.

— Пожалуй, ты прав. Ну, раз так, то я посплю, — Балябин зевнул. — Но ты не знаешь, что я тебе мог предложить. Даже не догадываешься, на что я способен. Что я бы мог тебе дать.

— И что бы ты мне дал? — усмехнулся Виктор.

— Я могу вернуть твоего сына, — сказал Приходящий, не отводя глаз от Беды. — Я много чего узнал за долгое время своей жизни… ну да ладно, я хочу спать. А ты просто подумай об этом.

Он тут же засопел.

— Входим в кротовую нору, — раздался голос по громкой связи. — Всем занять места. Кто не привязался, пеняйте на себя.

Виктор лёг на койку в своей каюте и привязал защитный ремень. Нет, Балябин блефует, как всегда, торгуется тем, что ему не принадлежит. Нужно вести себя с ним аккуратнее. И всё же, из головы не уходил его голос: «Я могу вернуть твоего сына».

Император Луциан Четвёртый

— Какого хрена мы здесь остановились? — спросил император Луциан, когда его гравилёт приземлился посреди города. — Что вообще происходит?

Никто не отвечал, в кабине не было ни пилота, ни гвардейцев. Какая-то ерунда, императорский гравилёт посреди города и нет ни одного охранника? Нет уж, он им устроит.

Император открыл дверь и поёжился от холода. Как так вообще вышло, что он остался один? Вообще-то, это опасно. Конечно, главная угроза устранена, но всё же…

Город был пустынным. Ни машин, ни людей, ни летающего транспорта. Только ветер разносил газетные листы. Это странно. Луциан пошёл в сторону дворца, матеря про себя бестолковую охрану. Но где все люди? Комендантский час же отменили, да и сейчас день.

Кто-то плакал, совсем рядом. Луциан обернулся и пошёл на шум. Возле дороги сидела пожилая женщина с полной корзинкой красных цветов и горько рыдала.

— Что случилось? — спросил император. — Почему вы плачете?

Она не ответила, только высморкалась в платок. По улице шли люди, грустные, в чёрной одежде. Высокий мужчина подошёл к пожилой женщине с цветами.

— Сколько за пару? — спросил он.

— Нисколько, — женщина протянула мужчина два цветка и опять заплакала. — Горе какое.

— Да что за хрень здесь творится? — закричал Луциан, но его не слушали.

Люди шли мимо и их становилось всё больше. Кто-то рыдал навзрыд, кто-то просто шмыгал носом. Некоторые шли с парой красных цветов, другие брали цветы у плачущей бабушки. Некоторые только делали вид, что плачут. Один мужчина, отойдя к телефонной будке, наливал себе капли в глаза. Другой открыл газету, смял её, потом сорвал с себя шапку и растоптал. Людей становилось всё больше.

По дороге проехали машины, чёрные, очень медленно. Люди выстраивались вдоль дороги и бросали красные цветы на асфальт. Теперь видно только три цвета — чёрная одежда людей, серое пасмурное небо и такого же цвета асфальт, и красные цветы. Следом за машинами по дороге шла колонна Императорской Гвардии. Мутахавиры шли без шлемов. Вид у здоровяков очень грустный.

— Похоже, у меня трип, — догадался Луциан. — Это с порошка меня так вставило?

— Нет, что вы, — сказал молодой мужчина в чёрном костюме, с симпатичным лицом, но очень неприятным тяжёлым взглядом. — Это всего лишь сон.

Кажется, этот человек единственный, кто видел императора.

— Но что это значит?

— А это значит, — мужчина огляделся. — Что люди на самом деле любили своего бестолкового правителя и искренне горюют после его смерти. Большинство, по крайней мере. На месте этого правителя я бы гордился такой любовью.