Шрифт:
Глава 1
Что будни с нередкими мелкими ЧП, которые можно решать не только самой, но и привлекать к их решению всех взрослых деревни; что такие будни с постоянной заботой о насущном – это один бесконечный праздник, Селена однажды поняла в полной мере. Когда праздник, которым она жила и дышала, закончился резко – и только для неё. Лично.
…Сегодня начальные классы из пригородной школы забирала Селена. Джарри с Вилмором – утепляли отстроенную недавно оранжерею Бернара, благо стояли последние тёплые деньки первого осеннего месяца, и старый эльф-целитель поторапливал строителей, боясь за посадки лекарственных трав.
Всех, кого надо, Селена предупредила, что едет на машине в пригородную школу, и, взяв с собой Стена, привычно посадила его рядом с собой. Не впервой малышу кататься вместе с мамой, чтобы забирать из школы младшеклассников. Пусть Стен и был энергичным и деятельным, он всё же полюбил глазеть в ветровое стекло, не отвлекая маму от вождения своими комментариями о проезжающих пейзажах.
Поездка хоть и успокаивала хозяйку места, но от мыслей о делах Тёплой Норы и деревни не уводила. Так что Селена спокойно перебирала предстоящие дела и присматривалась к каждому из них: нужны ли в них какие-то изменения, уточнения, или стоит оставить как прежде то, что уже работает... В первую очередь сосредоточилась на делах вечерней школы для оборотней. Хоть та действовала уже три недели с постоянно растущим количеством пришлых ребят – из пригорода (Сири помог, распространив весть о необычной школе), но тревога не отпускала: всё ли сделано идеально?
Луговина. Мост через речку. Кукурузные поля, убранные до последнего зёрнышка и соломы, которая пойдёт на многое в их разросшемся хозяйстве. Шоссе до пригородной реки… Все картины знакомы, но не приедаются. Осень же. Каждый день места меняют краски и выглядят иначе.
Перед пригородным мостом Селена машину остановила и вышла посмотреть на речные волны, что расплёскивали в осколки серое осеннее небо…
– Мама! Я тоже хочу! – положил ладошки на боковое стекло Стен.
Она улыбнулась и открыла ему дверь. Помогла выйти и взяла за руку, чтобы подвести к перилам… В очередной раз вспомнилось, как дружно, всей деревней освобождали мост от мусорных завалов, оставшихся с войны; освобождали от погибших машин, от бумбумов, изломанных крокарей. Как тоскливо тогда смотрел на кучи металлолома рачительный Мика: такое богатство – и зря пропадёт!..
– Мама! – удивлённо позвал малыш Селену.
– Что? – обернулась она к нему.
– Там что-то блестит!
Женщина присмотрелась. И правда, на противоположном берегу переливалось что-то неожиданное, издалека похожее на призрачную радугу. Такая в солнечный день возникает, например, в брызгах фонтана. Только здесь это нечто было поярче, да и собрано в маленький салют из крупных овальных капель мягких, акварельных цветов.
Стало интересно и Селене. Быстро сели в машину, проехали мост, после чего свернули на пологий берег и снова вышли. Причём Селена прихватила свою старенькую сумку: если времени бывало достаточно, она и Стен часто останавливались побродить по берегу и поискать мелкие речные ракушки: старшие девочки, по совету Александрита, лакировали их добычу и клеили потом на свои шкатулки.
Так что посмотрят с сынишкой то блестящее, и есть время побродить по берегу…
Первым к переливчатому сиянию, которое никуда не пропало с их приближением, помчался Стен. Селена – следом, на бегу смеясь прыткости своего малыша, пока не вспомнила, что она всё-таки в магическом мире, а потому осторожнее надо быть со всякими странностями… Догнала Стена, уже с опаской глядя на переливчатую радугу, словно и впрямь застрявшую в воздухе сочными брызгами невидимого фонтана.
– Стен, подожди!
Добегая до сынишки, услышала, что разноцветный салютик ко всему прочему ещё и звенит – радостно и притягательно.
Мальчик стоял перед разноцветными поющими блёстками, оживлённо хлопая на них глазами. А потом нерешительно поднял руку. Селена опустила ладонь на его плечо, сама неудержимо улыбаясь какому-то счастливому переливу прозрачных блёсток. Мельком подумалось: жаль, что покинутые ею родные не видят чудес этого мира…
Очнулась от воспоминания вроде вовремя, но, даже резко вскинув руку, остановить ручонку сына не успела – только и коснулась его запястья в тот момент, когда Стен попытался схватить блистающее капельное облачко.
…Начальная школа Тёплой Норы обычно возвращалась домой не в деревенской машине, а лишь под присмотром дежурного водителя. Ведь с лёгкой руки Ирмы младшеклассники, пока погода позволяла, ездили на скейтах. Причём скейты были, естественно, не у всех, но это никого не смущало: лучшие «наездники»-скейтисты ставили младших позади себя, командовали им крепко держаться за плечи или за пояс, и мчались вперёд… Учебные сумки-котомки тем временем валялись в салоне машины, реже – болтались за спинами младшеклассников.
Сегодня толпа скейтистов ворвалась на территорию деревни с воинственными воплями. Ирма – впереди всех. Побросали скейты возле сарая Мики, и волчишка грозно завопила при виде Джарри, проверявшего состояние оранжереи:
– Забыли про нас, да?! Не приехали за нами, да?! А если бы мы потерялись?!
Джарри по столбу съехал с крыши оранжереи и быстро подошёл к волчишке.
– Ирма, я не понимаю.
– За нами не приехали!
– Ага-а! – закричали подпрыгивающие младшие, подтверждая.
«Как не приехали?.. Селена не была в школе?..» – хотел выпалить мгновенно испугавшийся Джарри, но вовремя закрыл рот и даже сумел улыбнуться младшим и пожать плечами. И те, чувствуя себя чуть ли не победителями в неизвестной игре и радостно вопя, ворвались в Тёплую Нору, где их ждал немного припоздавший обед.
Первым прибежал на подворье Тёплой Норы Колр. Именно ему Джарри сразу позвонил по Микиному переговорнику.
Трисмегист увидел не торопливо идущего, а встревоженно бегущего к Тёплой Норе чёрного дракона и решил, что и его присутствие там же не повредит.
К ним вскоре присоединились Ривер и Бернар.
Пока ребята на уроках, братство решили не беспокоить.
Пустую, с открытыми дверями машину нашли почти под мостом, слишком близко к воде – настолько, что о передние колёса плескалась вода. Неудивительно, что стремительный отряд скейтистов машины не заметил: чтобы её увидеть, надо было подойти к перилам. А дети спешили домой.
На школьных уроках Коннор всегда сидел сосредоточенный и внимательный. Особенно на уроках математики. Если в предыдущие годы он легко решал примеры и задачи, то сейчас, учась в старших классах, всё чаще замечал, что предмет не просто усложняется. Он становится похожим на ту формулу, которую однажды выписывали на стене разрушенного здания Трисмегист и Перт. Эти два сильных мага видели, как упростить её – огромную, во всю стену и от потолка до пола. И, вспоминая о той жуткой ночи при взгляде на примеры в учебнике по математике, Коннор с завистью вздыхал: ему бы так научиться – почти сразу видеть в многослойных математических формулах их краткую суть.