Возвращение в темноте
Шрифт:
– Что?!
– Если я не сплюнула, принимая твои условия, значит, я не взяла на себя никаких обязательств перед тобой. Каждому кретину это известно!
– Только не мне, – парировал Кроукер. – К тому же ты не в том состоянии, чтобы плеваться.
Ответ понравился Рейчел, она приглушенно засмеялась. Но все же не повернула головы в сторону Кроукера.
Он уже начинал сердиться. Нужно было во что бы то ни стало найти ключик и пробраться сквозь колючий забор, который Рейчел столь внезапно возвела между ними.
– Рейчел, послушай, я тебе не враг. Всего минуту назад я был единственным человеком, с которым ты хотела говорить. Почему ты отгородилась от меня? Что случилось?
В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь монотонным попискиванием мониторов и тихим гудением искусственной почки.
– Все равно ты не поймешь, – прошептала она, наконец. – Никто меня не поймет...
Она снова повернулась к нему лицом, и Кроукер увидел, что она плачет.
– Я совсем раздавлена, разбита, – всхлипнула она. – Дядя Лью, я умру.
Кроукер вытер ей слезы рукавом рубашки.
– Нет, милая.
– Понимаешь, я должна знать наверняка.
Он поцеловал ее влажный лоб.
– Ты не умрешь.
– Понимаешь, если я действительно умру, мне надо к этому подготовиться...
– Милая, я же сказал тебе. – Он поцеловал ее щеки.
Ее рука снова сжала руку Кроукера.
– Если я умру, мне надо повидать Гидеон.
– Кто такой этот Гидеон?
Внезапно глаза Рейчел широко раскрылись, и все тело свело судорогой. Тревожно загудели контрольные мониторы, и Кроукер стал громко звать дежурную медсестру.
– Дядя Лью, о Боже!...
Кроукер прочел в ее глазах столько боли и ужаса, что совершенно растерялся. Казалось, ее боль пронзила его тело тысячами стеклянных осколков.
Он инстинктивно обнял ее, словно хотел собой заслонить девочку от всех бед, спасти ей жизнь.
– Держись, Рейчел! Держись!
Кроукер взял камень духов и спрятал в карман.
Глаза Рейчел закатились, и руки заметно похолодели.
Через несколько секунд в палату вбежал врач в сопровождении трех медсестер, следом ворвалась Мэтти.
– Моя девочка! – кричала она. – Что с моей девочкой?
Дежурный врач, смуглый латиноамериканец, взглянув на Кроукера, хладнокровно произнес:
– Не могли бы вы оставить нас наедине с больной?
– Доктор Марш... – начал было Кроукер.
– Ей уже позвонили на пейджер. – В руках врача появились шприц и ампула с лекарством. Отдавая команды двум медсестрам, он зубами снял с одноразовой иглы пластиковый колпачок. Все внимание врача было теперь сконцентрировано на пациентке, и Кроукер почувствовал к нему за это искреннюю благодарность.
Только теперь Кроукер заметил, что все еще сжимает в ладонях руку своей племянницы. Словно зачарованный, он смотрел на мониторы, которые казались ему сейчас творениями неземных цивилизаций. Наконец, он отпустил руку Рейчел, прошел мимо врача и медсестер и, обхватив за плечи сестру, силой вывел ее в коридор.
Кроукер завел Мэтти в туалет и, открыв кран с холодной водой, сунул ее голову под струю. Вода была не очень холодной – ледяной во Флориде она не бывает никогда, – но сила струи ошеломила Мэтти. Она перестала кричать и брыкаться, зато сильно двинула Кроукеру под ребра. В ответ он лишь заворчал и еще глубже задвинул ее голову в раковину.
Потом он услышал, что она пытается что-то сказать.
– Что-что? – спросил он, склоняясь над раковиной и чуть ослабляя хватку, чтобы она могла повернуть голову.
– Мне нечем дышать, негодяй ты этакий! – задыхаясь, сказала Мэтти.
– Вот теперь узнаю свою сестру! – с удовлетворением произнес Кроукер и отпустил Мэтти, она выпрямилась, кашляя и отплевываясь.
Отмотав несколько бумажных полотенец, Кроукер протянул их ей. Мэтти смотрела на полотенца, словно не понимая, для чего они предназначены. Потом она застонала и тихо всхлипнула:
– О Боже, Лью!...
Он обнял ее и крепко прижал к себе, гладя мокрые спутанные волосы. По ее телу пробегали судороги. Она ослабела в его руках, и Кроукер вспомнил, как когда-то, весь в грязи и отцовской крови, он точно так же прижимал к себе обезумевшую от горя мать.
Теперь ослабевшая от горя и отчаяния, Мэтти прижалась к брату. От нее ушел муж, а теперь умирала единственная дочь. Ее била мелкая дрожь. Она подняла залитое слезами лицо, и Кроукер увидел в ее глазах ужас.
– Лью, – хрипло прошептала она, – я не могу остановиться, меня всю колотит. – У нее стучали зубы. – Что это со мной?
– Шок, – спокойно ответил Кроукер, – нервное истощение. – Он провел рукой по ее влажному лбу, отводя в сторону намокшие пряди волос. – Вот что, дорогая, сейчас я отвезу тебя домой.
Мэтти была похожа на оленя, случайно выскочившего на шоссе и попавшего в лучи автомобильных фар – животный страх светился в ее больших глазах.
– Но моя малышка... Как же Рейчел без меня?...
Глядя на сестру, Кроукер понимал, что в любом случае ее надо увезти домой и заставить хоть немного отдохнуть. Но прежде он хотел заглянуть к Рейчел.
Усадив сестру на крышку унитаза, он сказал:
– Подожди меня здесь, я скоро вернусь.
В отделении интенсивного диализа стояла какая-то противоестественная тишина, и его сердце замерло от страха. Проходя мимо центрального врачебного поста, он увидел Дженни Марш, выходящую вместе с двумя медсестрами из палаты Рейчел. Она так была увлечена разговором, что Кроукер решил не мешать ей и остановился рядом с опустевшим постом.
– Ничего страшного не случилось, – сказала доктор Марш, заметив Кроукера. – Сейчас с ней доктор Кортинес. – Она что-то писала в карте Рейчел.