Возвращение бомжа

Двое сельчан, расположившихся на утлой лодчонке посреди неширокой реки, сосредоточенно занимались ловлей рыбы, словно не замечая растянутых по всему берегу грозных предупреждений и знаков радиации, щедро украшавших прибрежные кусты. Помятый знак «р. Припять, 5 км» торчал из дерева, будучи воткнут в него одним своим краем, словно какие-то балбесы поиграли им «в ножички». Остальные особенности рельефа местности совершенно терялись по соседству с многочисленными черно-желтыми указателями.

Переменчивая рыбацкая судьба до сих пор не подкинула рыболовам свежепойманной закуси — не то что водочки под ушицу не похлебать, но, как говорится, даже и «кошкам не наловили». Однако, как и всяким настоящим рыбакам, этот малозначительный факт не мешал весьма и весьма «теплой» уже парочке настойчиво бороться с содержимым бутыли особо крупного калибра, перекатывавшейся на дне лодки. Всенародно любимый «энергетик» уже практически заканчивался, а червяки на крючках так и померли собственной смертью — от скуки, поскольку даже ветер не колыхал поплавки, надменно возвышавшиеся над поверхностью воды.

После очередной дозы легкогорючего напитка рыболовы решили поменять наживку — «на удачу», и тут одному из них пришла в голову «гениальная» идея — смочить червячка в водке. Экспериментировать «на себе» будущий патентовладелец, конечно же, не стал, а посему подсунул порядком захмелевшее «кольчатое» своему приятелю. Тот не глядя махнул крючком, ловко просовывая его сквозь червя, и забросил снасть в теплую воду.

Рыболов-рационализатор, проведя эксперимент «Пьяный червь», не остановился на достигнутом, и сам, будучи уже под порядочным хмельком, принялся насаживать извивающегося червяка, но не абы как, а «строго по фен-шую», что, прямо скажем, не слишком-то ему удавалось. Зато собственные пальцы феншуист насадил на острие не раз и не два, соответственно этим достижениям, тайком от своего товарища, прикладываясь к бутылке.

Впрочем, к этому моменту невольному экспериментатору стало совершенно не до выпивки — с воодушевлением, доступным только настоящим рыбакам, он возопил благим матом и задергался так, что лодка принялась раскачиваться из стороны в сторону, зачерпывая воду низкими бортами:

— Шмыга! Клюет! Клюет! — Везунчик принялся пихать в бок своего менее удачливого друга и указывать тому на потонувший поплавок. — Похоже, глубинный шелишпер! Шмыга!

Удочка его и вправду согнулась почти что колесом, туго натянутая леска недовольно звенела от напряжения, а в десятке метров от лодки бурлил водоворот. Удачливому рыбаку даже пришлось перехватить удочку, чтобы наверняка не упустить столь серьезную добычу.

Не сразу сообразивший, что к чему, рыболов-изобретатель мотнул пару раз головой из стороны в сторону, слегка отгоняя хмель, и, пьяно улыбаясь, принялся вопить в унисон, «приятным баритональным дискантом» (то есть максимально противно):

— Дрыга, давай! Дрыга! Подсекай! Тащи!

В этот момент резкий рывок лески сообщил весьма хлипкому «везунчику» ускорение, достаточное для того, чтобы тот влегкую вылетел из лодки. Едва не отправившийся за товарищем любитель выпивки и феншуя, чудом зацепившийся за скамейку, осторожно выглянул за борт лодки, где на поверхности воды крутилась только драная шапка его приятеля, да еще расходились в разные стороны круги от того самого места, где шлепнулся в речку собственно владелец головного убора:

— Дрыга!

Если бы носитель столь звучного имени разглядел, кого зацепил на крючок, то, быть может, и поостерегся бы до последнего крепко держаться за удилище в надежде если уж не рыбки покушать, то хотя бы «спасти канадскую мормышку». На буксир рыболова взяло существо более чем странного вида, обладавшее не менее странным генетическим набором, будучи дикой помесью крокодила и жэковского слесаря. Стоит сказать, что в этой речушке уже не первый год водилась разная шушера, случалось и покрупнее сегодняшней твари.

Странное существо позарилось на закуску и выпивку в одном флаконе, в виде пьяного червя, и уже по достоинству оценило ноу-хау неизвестного рыболова. Впрочем, мутант, достаточно быстро утомившийся волочь за собой жадного рыбака, решил вопрос по-своему — плавно обогнув остатки утопленного кем-то трактора, он развернулся на сто восемьдесят градусов, резко рванув в сторону, и, ровно в соответствии с задуманным, привел голову своего настойчивого преследователя на встречу с останками сельхозтехники. От удара в лоб тот выпустил из рук удочку и рухнул на дно.

Искры, посыпавшиеся из глаз пострадавшего, могли неплохо подсветить окружающую обстановку, впрочем, ситуация того совершенно не требовала — в Припяти и без того все светилось, словно промежность мартовского кота. Однако то, что привлекло внимание рыболова-пловца другим образом — тусклое поблескивание металла, моментально вернуло доходяге утраченное было бодрое состояние духа. «Колечко!!! Неплохой подгон на замену мормышке!» Впрочем, думать становилось совсем уж некогда — пора было выныривать. Одним гребком руки ухватив приличный ком грязи, в котором и торчало колечко, он рванул вверх и, вынырнув на поверхность, принялся жадно хватать ртом воздух. Слегка отдышавшись, он принялся аккуратно отгребать к берегу, действуя исключительно одной рукой, поскольку вторая крепко сжимала неожиданную добычу.

Порядком утомившись в процессе асинхронной гребли, Дрыга тяжело вывалился на берег и пополз по траве на четвереньках, подальше от проклятой реки. Все еще тяжело дыша, он встал, покачиваясь от усталости, оглянулся на Припять и, покачав головой, аккуратно разжал кулак — в перепачканной ладони лежало тускло поблескивающее кольцо. Дрыга, заглядевшись на него, почему-то даже забыл, как дышать, хотя только что едва смог отдышаться как следует.

Он даже не услышал своего приятеля, который, увидев плывущего бедолагу, поспешил на лодке к берегу, чтобы не упустить выгодного момента и вдоволь поприкалываться над мокрым, как губка, Дрыгой.

— Дрыга! Ты где, водолаз?

Однако Дрыга не только не уловил иронии, но даже не удосужился оглянуться на подошедшего кореша. Заглянув через плечо застывшего в неестественной позе приятеля, Шмыга, четко уловив суть происходящего, жадным взглядом впился в колечко. Безоблачное до тех пор, его настроение резко упало ниже ватерлинии — ибо его приятель одномоментно превратился из прекрасного объекта для насмешек в весьма удачливого чувака. Почувствовав, кто здесь на самом деле лузер, Шмыга принялся выкручиваться, как шуруп из фанеры: