Чтение онлайн

И об этом он не подумал. И снова промолчал.

— Пожалуйста. Все будет по-другому, поверь.

Он не понимал, что она говорит о мистере Гранте. И вновь почувствовал в животе комок. Он молчал. Но теперь, оттого что любил ее, растерялся совсем.

— Вряд ли смогу, — испугавшись своего счастья, сказал он.

— Тебя что-то держит? Надеюсь, не старушка Фрейзер?

— Ты не понимаешь, — избегая ее взгляда.

— И мать расстроится, если ты не придешь. Ты успеешь на работу после обеда.

— Это нехорошо.

— Ты разве не договорился об отгуле? Опять ты забыл, Чарли. Я думала, мы всё обсудили. Но раз так, то, конечно, ничего не поделаешь.

С ней он всегда все помнил. Но когда приходил на работу, забывал. Еще он плохо выспался. Потому что думал о ней всю ночь. Нет, она не придет, это невозможно. Но порой сама скажет такое — не знаешь, что и подумать. На самом деле, он давно мечтал просто хорошо выспаться.

— Положим, я останусь.

— И не пойдешь на похороны? — она грустно улыбнулась. — Так нехорошо, понимаешь, мать не поймет.

И он сник, чувствуя себя несчастным и никому не нужным.

— Перестань, что ты надулся? Из-за этого старого дивана? Чарли, по-моему, тебя что-то тревожит, я вижу. Ты никогда не бываешь совсем, по-настоящему, со мной.

— Это не так, Нэнс, — он потянулся обнять ее.

— Оставь, — сказала она. — Не сейчас. А из-за чего мистер Мид поссорился с женой?

— К чему это тебе? — и рассказал, как было, невзначай закончив историю ее собственной цитатой: «Одними благими намерениями семью не построишь».

— Отчего они не ладят?

— Не знаю. Коркер приличный парень, — нехотя ответил он, повернувшись к кошке.

— О, мужчины! А миссис Мид? Она вообще не в счет?

— А у нее зоб.

— Ах вот в чем дело. Ну тогда понятно.

Он засмеялся.

— Что тут смешного?

— Просто ему не хватает подушки, — он не отводил глаз от серого котенка.

— Но Чарли! Ты грубиян! — засмеялась она.

И через минуту вновь стала серьезной.

— И все-таки самое главное, самое важное в жизни — это ее финал, — сказала она. — Посмотри на мать. Она просто святая. Я горжусь, что была с ними все последние дни, — с вызовом сказала она.

— Верно. Умереть в своей постели.

— Господи, о чем ты?

— Удобно, — сказал он, как о простой истине.

— Но как же? А погибнуть в бою? То есть жить до последних дней полной жизнью, работать, заниматься внуками и все такое?

— Пустое.

— Ладно, как скажешь. Тебе виднее.

Она все больше понимала, что Чарли совсем не так прост и постоянно ускользает от нее, закрываясь и к себе не подпуская.

— Пустое солдафонство.

— Да нет же. Вот Фил мой был военным летчиком.

— Смотри, как смешно он тянет ее за хвост, — глядя на серого котенка.

— Не уходи, Чарли. Что с тобой?

— Все хорошо.

— Надеюсь, ты ничего не хочешь сказать про Фила?

— Ни слова… — испугался он.

— Ладно. Знаешь, страдание и боль — это одно, а смерть — другое. Он отдал свою жизнь, — третий раз сказала она, и вновь это у нее получилось как-то по-новому. — И, между прочим, погиб в бою.

— Нэнс, я вообще ничего…

— Довольно. Забудем об этом. Я сама не своя, когда касается Фила.

— У меня и мысли не было…

— Замолчи! — крикнула она. — Прости. Не обращай внимания.

Чарли растерялся, и ей стало его жалко. Она взяла его руку и поцеловала в ладонь.

— Вот.

Он молчал и думал о том, что губы ее похожи на птичку. И долго смотрел на свою ладонь так, словно кроме этой птички в мире больше ничего не существовало.

— До чего они сладкие!

Он не расслышал и удивленно вскинул на нее глаза. Она глядела на котят.

— Скажи, ведь правда? — настаивала она.

И вновь он испугался счастья. И сказал. У него вырвалось.

— У меня там была мышка.

— И ее отняли охранники?

— Нет, что ты. Я смастерил ей клетку.

— А ты за это не обижаешься на мою кошку?

— Нет, что ты.

Вскоре в гостиную спустилась миссис Грант. Весь оставшийся вечер он просидел, удобно устроившись на диване и прислушиваясь сквозь дрему к тихой беседе двух женщин о чем-то простом и домашнем и, разумеется, о мистере Гранте. И потом, нехотя расставшись с диваном, побрел на свою электричку.

Нэнс оставалась жить у миссис Грант — и он по-прежнему навещал их каждое воскресенье. Он любил ее, но скрывал и не говорил ни слова. А она, между тем, решила, что станет его женой.

Он жил тихо и без надежд. И был абсолютно уверен, что ни одна девушка не посмотрит в его сторону. Потому что он копуша. И ничего не предпринимал, довольствуясь их короткими встречами. Впрочем, как и она сама.

Миссис Грант время от времени мягко и настойчиво подтрунивала над ней насчет Чарли, и, пожалуй, это было единственное, в чем у них сохранялись разногласия. Нэнс не открывалась ей. Она плавно переводила разговор в другое русло, и однажды, когда миссис Грант очередной раз пытала ее по поводу Чарли, Нэнс спросила, как же она оставит ее одну, на что миссис Грант ответила, что ей есть куда идти и при желании она всегда может перебраться к племяннице-учительнице, в Мидленд, на что Нэнс заявила, что миссис Грант ни при каких обстоятельствах не должна покидать свой замечательный дом. Небольшой ее зарплаты и содержания вполне хватало, чтобы вести хозяйство.

Приблизительно в те же дни Нэнс получила письмо от своей родной матери, где та сообщала о том, что в ближайшее время снова выходит замуж.

Когда приезжал Чарли, они, если позволяла погода, шли гулять и после прогулки немного целовались. От этого он делался еще несчастнее и всю последующую неделю сильно страдал, в свободное от работы время. После того, как миссис Грант начала делать недвусмысленные намеки насчет Чарли, они больше не целовалась в доме.

Она звала его «милый». А он ее — «милая». И с тех пор как полюбил Нэнс, перестал сиживать вечерами с миссис Фрейзер, отчего та к нему охладела.