Возрождение
Шрифт:
В ответ «киса» оскалилась и глухо зарычала, а ее ядовитый хвост угрожающе поднялся.
– Проклятье! – пробормотала себе под нос инферийка.
Между тем, василиск, заинтересовавшись происходящим, начал двигаться к месту событий. Причем в поле, разделяющем «вольеры», появился разрыв, позволяющий ужасу амфалийских болот добраться до инферийки. Разумеется, бывшая убийца могла разделаться с ними обоими даже не особо напрягаясь, однако не в ее обычаях было ссориться с тем, кто может оказаться ей полезным. А маг, собравший столь впечатляющий зверинец, наверняка был неординарной личностью.
– Эй! – повысила голос Селена, медленно отступая от приближающейся мантикоры, – хозяин зоопарка дома?
– Смотря для кого, – отозвался мужской голос позади нее.
Разумеется, инферийка почувствовала всплеск от пространственного коридора, но дергаться не стала: сколь угодно сильный адепт – ничто против инфера-убийцы. Теперь даже «глаз геноцида» не мог серьезно ей повредить – для эллезарской экспедиции Селена экипировалась весьма серьезно.
Поэтому, услышав голос адепта, она спокойно и не спеша повернулась. Перед ней стоял пожилой человек, одетый как рыбак из Пандемониума – джинсы, серая рубашка из плотной ткани, штормовка и резиновые сапоги.
– Здравствуйте, гостеприимный хозяин! Может, отзовете своих… гм… зверюшек?
– Не раньше, чем узнаю, что нужно от меня инферу-убийце.
Селена прищурившись поглядела на «рыбака»:
– Или вы плохо знаете инферов, или вам совершенно не жаль своих хищников.
Адепт криво усмехнулся:
– Ни то, ни другое. Просто с ними мне как-то спокойнее.
– Если б я пришла по вашу душу, то уже выпила бы ее, несмотря на весь этот паноптикум.
– Я понимаю.
– Тогда почему вы не отсиделись где-нибудь, пока я не уйду?
Адепт вздохнул.
– Знаете, я уже чертовски устал прятаться. К тому же, в этом случае вы все равно могли бы перебить моих зверей. Из злости или просто для развлечения.
– Вы правы, такая вероятность была, хотя и не очень большая. Однако раз уж тут никто никого убивать не собирается, может, вы успокоите свой зоопарк и пригласите меня в дом? Думаю, нам есть о чем поговорить.
Московский мегаполис.
Сильные кожистые крылья летучей мыши бесшумно несли Ровэна над ночной Москвой. Вампир откровенно наслаждался полетом. Хотя теперь он мог не опасаться солнечного света, именно ночь была его временем. Дел у Ровэна в Москве больше не осталось, и пропитание сегодня он уже добыл, но почему-то ему не хотелось покидать мегаполис и через «лаз» возвращаться к себе в Карпаты. Что-то держало его здесь. Интуиция? Предчувствие? Интересно, можно ли научиться чувствовать Судьбу, постоянно общаясь с Безликим?
А Москва с высоты выглядела красиво. Несмотря на поздний час (уже давно перевалило за полночь), внизу было море огней. Мегаполис бурлил ночной жизнью. Ярко сияли разными цветами неоновые вывески и реклама. Сейчас уже с трудом вспоминалось, что после Катаклизма все это почти исчезло с улиц. Но стоило пройти пяти относительно спокойным годам эдемитского правления, как неон вернулся в Москву. Вернулся всерьез и надолго. На фоне этого светового буйства черными пятнами выделялись сектора Вечнолесья и Кантарда, где ночная жизнь была не столь яркой и заметной. А вот сектор Моррэй если и отличался от остального мегаполиса, то в сторону более интенсивного сияния. Его обитатели были ночными пташками (если, конечно, такое можно сказать про котоообразных моррэйцев).
И все же Ровэн не мог понять, почему он кружит над гигантским, никогда не засыпающим городом. Что не дает ему улететь? Загадка… Ровэн любил все загадочное. Оно притягивало его как магнит. Если сейчас он отправится домой, на перевал Биказ, так и не докопавшись до причин своего странного состояния, то он предаст свою внутреннюю сущность, того Ровэна Бланнарда, который почти пятьсот лет назад появился на свет в Вечнолесье, и которого не изменило даже перерождение.
Чувство… Нет, не чувство даже – смутное ощущение. Нечто трудноуловимое, но кажущееся таким важным. Зацепиться сейчас за эту бесплотную тень, сдернуть с нее покровы, осознать – вот чего хотел Ровэн. И это почти удалось. Почти? Нет! Оно опять ускользает, но от Ровэна Бланнарда не так-то легко уйти. Вот оно!
Семья. Слово, кажущееся абсолютно чуждым в его жизни, а точнее – не-смерти. Что такое семья для высшего вампира? Простое сочетание звуков, смысл которого давно утерян, или что-то большее? Аллерия. Еще одно слово. Имя. Все, что осталось от его рода, к гибели которого Ровэн сам не так давно приложил руку. Это не должно было его волновать. Совсем. Но что-то сломалось в нем. Не сейчас, а еще там, в Вечнолесье, в замке Деланналь, когда Эммелия сожгла себя на его глазах. Подобное так просто не проходит даже для таких как он. Волк-одиночка, каким он себя всегда считал, уступал место кому-то другому. И этому другому очень хотелось быть рядом со своей внучкой.
«Аллерия, где ты?» Найти ее сейчас же, немедленно – это спонтанное решение, вызванное эмоциями, о которых Ровэн давно забыл, заполнило его целиком.
Найти кого-то по аурному отпечатку в огромном мегаполисе – архисложная задача. Но отсюда, сверху, где маги-зрение не затеняет мощный фон разумных существ, кишащих на улицах города, она не кажется такой невыполнимой. Громадная летучая мышь опустилась на крышу одного из небоскребов и вернулась к человеческому облику. Вампир сосредоточился и начал обводить своим поисковым лучом простершийся внизу мегаполис.
Стоп! Кажется, нашел. Нашел? Не может быть! Нет, точно нашел! Полчаса. Всего полчаса. Хотя вампиру они показались вечностью, но для затеянного им дела это было просто умопомрачительно быстро. Нереально быстро. Ему безумно повезло. А с другой стороны, кому и должно везти, как не правой руке Хозяина Судьбы?!
Не теряя более времени, вампир вновь перекинулся в гигантского нетопыря и понесся к своей цели. Далекий, слабо подмигивающий огонек – аура Аллерии – теперь был для него маяком, и он ни за что не потеряет его. Хорошо, что здесь, на большой высоте, не было препятствий, ибо вся эхолокационная система летучей мыши, которой Ровэн пользовался в полете, сейчас отказала ему. Теперь для него весь мир сузился до этого огонька, который по мере приближения становился все ярче.