Возгарка II

Меня радушно приняли на корабле.

В ночь отплытия было очень весело. Ребята объясняли мне, что как здесь устроено. Столько новых слов, я с трудом что-то запомнила. Войко был на руле, остальные составляли ему компанию и периодически работали с парусами: только с теми, что на носу. Кливера, кажется. И ещё этот, как его… Стаксель, во! Надо же, вспомнила. Хотя так и не поняла, почему его полагается как-то по-особому называть. Просто потому, что это треугольное полотнище болтается над самой палубой, а остальные такие же вынесены за борт? Там ещё этот торчит, такой, длинный на «б»… Нет, не помню.

Основными парусами, на двух высоких мачтах, рулевой управлял сам с помощью проведённых сюда верёвочек и лебёдок. Над головой временами проносилось огромное бревно, которое матросы назвали гиком. Они травили байки, рассказывали о своих многочисленных приключениях.

Рихард сразу же удалился в каюту и в общении не участвовал. Время близилось к полуночи. Мне уже предлагали лечь спать, но я не хотела. Слишком сильные эмоции одолевали. Со мной же такое впервые. Я никогда нигде не бывала. Мама переехала со мной в Нова-Затоку, когда я была ещё совсем маленькой и ничего не помню о её родном городе. Войко, кстати, обещал, что мы будем его проходить и обязательно там остановимся.

Поскорей бы!

Совсем раззевавшись, я всё же согласилась пойти спать. Войко хотел меня проводить, но мне уже показали, как пользоваться гамаком и я отважно решила укрепляться в самостоятельности.

— Да там же наш доблестный шкипер, — с какой-то неприязнью заметил Радек. — Уж он-то её точно спать уложит, ага.

Мне стало немного не по себе. Ведь точно, Рихард ушёл в каюту и больше не выходил. Вряд ли он спать завалился, вампиры ведь существа ночные. И оставаться с ним наедине совершенно не хотелось, тем более укладываться с его участием.

Я поёжилась и спросила:

— А правда, что вампиры днём мертвы?

— Ещё бы! — заржал Радек. — Как заползёт в своё логово на рассвете, так до заката не разбудишь, точно труп. Сама увидишь.

— Лапонька, я всё-таки с тобой пойду, — сказал Войко, заметив мою неуверенность. — Эмил, прими руль.

— Не надо, — мотнула я головой. — Я его не боюсь. И мне всё равно придётся привыкать как-то с ним общаться.

— Боевой настрой, уважаю! — хохотнул Радек. — Если что, кричи, мы вмиг прилетим.

Ха-ха, блин.

Подошла к двери каюты, та была слегка приоткрыта, так что стучать не стала, но и войти сразу не решилась. Замялась у порога. Показная храбрость быстро выветрилась. Страшновато стало и во рту пересохло, а кожа немного похолодела. Но я взяла себя в руки. Ничего он мне не сделает. Теперь не сделает. Он же напоил меня своей кровью, обещал заботиться и всему научить. По сути, он мой новый опекун вместо отчима.

Почему же я всё равно так его боюсь?

— А ты не бойся, просто заходи, — раздался зычный голос.

Внутри всё ухнуло. Ну, да, конечно, он читает мои мысли. Здорово, всегда мечтала делиться своим внутренним миром с окружающими.

Тихо скрипнув дверью, вошла.

Вампир развалился на тахте с горой подушек с вычурными восточными узорами и книгой. На мой взгляд, для чтения здесь было темновато, но ему хватало света от фонарей с палубы, который затекал в каюту через окошко. Непрошено нахлынули воспоминания о голой Анне, которая в испуге натягивала на себя простыню прямо на этом ложе.

Обесчещенная, зачарованная, покусанная…

Но беса ли ему? Вон, какой вальяжный, хмырь могильный…

— Только без оскорблений, — погрозил он пальцем, не отрывая взгляда от чтива.

— Не лезьте, пожалуйста, мне в голову, — вежливо попросила я, хотя внутри всё закипало, и присела на табуретку возле тахты. Смотреть вампиру в глаза я больше не боялась. С чего бы? Уж если он мои думушки через дверь слышит…

— Во-первых, дисциплина ума — важнейший навык как для молодых вампиров, так и для зараженцев, — щепоть ухватила уголок страницы. — Во-вторых, скоро ты научишься замечать, когда я это делаю. Да, не переживай. Заняться мне больше нечем, только отслеживать, какие глупости созревают у тебя под рыжими власами.

Страница перевернулась.

В потёмках глаза вампира оставались непроглядно чёрными и блестящими, как отполированные стекляшки.

— Я думала, у вас глаза чернеют только со злости или когда вы кого-то зачаровать хотите.

— Нет, — коротко пояснил любитель пыльных талмудов, снова перелистнув страницу.

Пришлось насупиться.

— Как будто это мне всё разъяснило.

Вампир вздохнул и отложил книгу, заложив страницу.

Да, какой кошмар: отнятый у семьи ребёнок требует внимания.

— Коли требуешь, — губа вампира чуть вскинулась в гаденькой ухмылочке. — Как сама думаешь, почему мои глаза такие красивые? — на меня воззрились два чернильных озера.

— Потому что вы порождение чистого зла? — я с вызовом вскинула подбородок и скрестила руки на груди.

— Может и так, — вампир отвалился обратно на подушки. — А может чёрный просто поглощает больше света, так что в темноте я вижу отлично. Возможно, мои глаза превращаются в сплошные зрачки. Или их наполняет первородная тьма, напоминающая о великом затмении, породившем бессмертных — как больше нравится. Ты же слышала про день Чёрного Солнца?

Я неуверенно кивнула.

— Отлично, приятно знать, что хотя бы основы разъяснять не придётся, — кровосос забросил руку за голову. — Ну, давай, спрашивай, коли неймётся.

— А сколько вам лет? — я решила воспользоваться оказией, раз не гонит взашей и сам разрешает.

— От рождения или со смерти? — уточнил вампир.

— И то и другое, — пожала я плечами.

— Сто восемь и восемьдесят три.

Я начала считать на пальцах, сбилась, начала заново.

— Пытаешься вычислить, в каком возрасте я умер? Разве в трактире тебе не приходилось сдачу считать?