Чтение онлайн

– Умно, - кивнул подеста.

– Грацие, - поблагодарил Монтинеро.
– Но есть ещё один вопрос. Фабио Марескотти. Оставлять ли его на суд Петруччи или прикончить во время потасовки? Первое - разумнее, второе - надежнее.

Подеста задумался, но, как оказалось, вовсе не над судьбой Фабио Марескотти.

– Какое счастье, что ты всё же слуга закона, Лоренцо. Я иногда боюсь тебя. У тебя дьявольские мозги.

Монтинеро не удивился.

– Мир делится на Пастырей, овец, волков и сторожевых псов. Я - сторожевой пес, а это предполагает знание волчьих повадок и умение быть более хитрым, чем они. Чтобы раскрыть заговор - нужно самому иметь дар интриги, и я не слишком щепетилен, полагая, что в войне с волками хороши любые методы. Я умею ставить капканы.

– Слушай, между нами, Энцо, - подеста наклонился к прокурору, - этот невидимка-ловчила, убравший семерых людей Марескотти - не твой ли человек, а?

– Нет, - резко покачал головой прокурор, при этом его губы тут же растянулись в улыбку, - но... я не исключаю такой возможности в будущем. Он может стать одним из лучших моих шпионов.

– Стало быть, ты знаешь, кто он?

– Я знаю, что он вездесущ, безжалостен, бьет без промаха и не допустил пока ни одной ошибки. Его имя? За этим дело не станет, - успокоил прокурор подеста. - Нет ничего тайного, что не стало бы явным. Но не будем отвлекаться. Наши люди должны быть готовы к любым неожиданностям и быть наготове. Мой человек в гарнизоне уже получил от меня два бочонка малаги...

– А не покажется ли Пандольфо странным, что заваруха возникнет именно в такой... хм, подходящий момент?

– Не скажу, что он мнителен, заговоры против него в прошлом были настоящими, но если я правильно понял, в самом указании мессира капитана народа содержится указание... "Фабио Марескотти, говорят, плетёт нити заговора. Необходимо разузнать всё в точности". Это значит, что нужно найти заговор и разоблачить виновного. И то, что вы сделали это незамедлительно - только поднимет вас в глазах мессира Пандольфо. Раньше нам запрещалась трогать этого волка, теперь его нам отдали. Оложим и начнём травлю. Петруччи нужна конфискация имущества нашего дорогого Фабио, а ваше дело - найти для нее повод. Вы и нашли.

То, что мессир Монтинеро всю проделанную им работу приписал трудам подеста, было лестно и умно. Однако подеста думал о другом.

– А ты, что, заранее предвидел, что рано или поздно нам его отдадут?

– Я не сивилла и не умею пророчить, - усмехнулся Монтинеро, - но я на это... надеялся, и во имя этой надежды немного подсуетился. Если бы он по-прежнему оставался в любимцах Петруччи... ну, что ж, это значило бы, что я зря суетился. Только и всего.

– У тебя и на меня заготовлено нечто похожее, а?
– подмигнул подеста.
– Я - кузен Пандольфо, но у тебя может быть надежда, что он не всегда будет здравствовать и управлять городом.

Монтинеро остался невозмутим.

– Между вами и мессиром Марескотти есть разница. Вы мне нравитесь, он - нет. Да и к тому же... у вас есть возможность сделать меня верным вам до гроба.

– Это каким же образом?

– Отдать за меня дочку.

Пасквале Корсиньяно закусил губу и долго исподлобья оглядывал прокурора.

– Сватаешься? Но Катарина сказала, что не хочет за тебя.

– Женские капризы. Теперь хочет.

– Постой, обрюхатил, что ли?

Монтинеро надменно сморщил нос.

– Зачем? Просто заставил передумать. Мужчина, меняющий мнение три раза на дню, дурак, но женщина, делающая то же самое - истинная женщина. Невеста уже осмотрела мой новый дом, - сообщил он будущему тестю, - по её приказу переменили не понравившиеся ей ковры и перенесли беседку в тень кленов. Венчание в Санта-Мария дель Ассунта на Петра и Павла. Венчает епископ Квирини. С вас - шестьсот флоринов. Да...- прокурор почесал за ухом, - Катарина настаивает на поездке в Рим и на побережье после свадьбы, так что вам придётся месячишко без меня обойтись.

Подеста подтянул отвисшую было челюсть и промолчал.

Между тем в городе подлинно назревали события, усугубленные к тому же небесными капризами. К закату потемнело, с юга принесло тяжёлые свинцовые тучи, обещавшие грозу, поднялся ветер, и горожане поспешили укрыться от приближающейся непогоды по домам. Монтинеро внимательно озирал с колокольни городские кварталы, с улыбкой замечая на городской заставе снующих людей и разведённые костры. Два бочонка испанской малаги были, в общем-то, дурной расточительностью с его стороны, но расчёт строился на то, что от предложения попробовать редкий напиток никто не откажется, и соблазн будет слишком велик. И судя по мелькавшим на заставе фигурам, коих заметно пошатывало, трезвых там не осталось.

Все остальное последовало почти по замыслу Лоренцо, но в события вмешалось одно непредвиденное обстоятельство. Когда солдаты гарнизона услышали от человека Монтинеро, что гарнизон намерены убрать из города, а мессира Марескотти арестовать, они выкатились на площадь с пьяными воплями, размахивая рапирами, копьями и горящими факелами. Толпа получилась, на взгляд прокурора, вполне внушительная, четверть часа они орали под окнами палаццо Петруччи, потом появились люди подеста, легко оттеснили пьяных бузотеров, арестовали зачинщиков - Гвидольчио Корради и Леонардо Учелли, и навели полный порядок на пьяце. Почти тут же сверкнула молния, громыхнул гром, придавая представлению оттенок высокой трагедии. Хлынул дождь. Подеста и прокурор явились в палаццо Петруччи в плащах, с которых стекали капли воды, намереваясь доложить о подавлении мятежа Марескотти. Петруччи и Венафро, которые, окруженные вооруженной до зубов охраной, наблюдали за мятежом из окна, повернулись к ним, тут же пожаловал и монсеньор епископ Квирини, привлеченный шумом на площади, а из арочного пролета, ведущего в книгохранилище, вдруг раздался крик, точнее, визг. Лоренцо Монтинеро поморщился. Он не любил, когда в тщательно разработанное действо вторгались случайные обстоятельства. Тем временем из арки выскочил Элиджео Арминелли и трясущимися руками указал на библиотеку. На лице его был написан такой ужас, словно в книгохранилище, по меньшей мере, забрался дьявол. С рогами и хвостом.

Подеста переглянулся с прокурором, и оба ринулись к проходу, едва не столкнувшись плечами.

В библиотеке было тихо, никакого дьявола тут не было и в помине, но все писцы и переводчики сгрудились в кучу у двери, ведущей в студиоло, и с опаской косились на нее. Прокурор отодвинул их и распахнул дверь, потом вынужден был, теснимый подеста, протиснуться внутрь. Оба замерли. В студиоло громоздились книжные полки, около них стояли лестницы. Одна из них была поднята и водружена поперек полок, как верхняя дверная планка. К ней крепилась веревка, в петле которой неподвижно висел человек.

Подеста обернулся к писцам и поинтересовался, знают ли они этого человека. Все молча смотрели на него, и только один юноша с лазоревыми ангельскими глазами, в коем подеста узнал того, кто вместе с Камилло Тонди обнаружил труп Пьетро Грифоли в Ашано, тихо ответил, что это мессир Филиппо Баркальи, секретарь мессира Арминелли. Увы, допросить мессира Элиджео не было никакой возможности: он лежал в обмороке в зале приемов. Монтинеро с тоской переглянулся с будущим тестем: висельник совсем не вязался с триумфальным докладом, подготовленным ими, и портил аудиенцию у Петруччи. Не ко времени он был, совсем не ко времени. По счастью, капитан народа, заглянув в библиотеку и узнав, в чем дело, счёл точно также. Висельник может подождать, сначала надо узнать, что случилось на площади.