Воющий мельник
Шрифт:
Новая вода все прибывала, неся с собой толстые куски льда. Они бились о стены старой мельницы так, что она накренилась. Мельник испугался, что тяжелые жернова продавят перекрытие над турбиной и ее сломают.
Хуттунен вскочил на велосипед и помчался к магазину.
Весь мокрый, запыхавшийся, он закричал продавцу Терволе, отмерявшему крупу:
— Продай мне взрывчатку!
Старухи в магазине пришли в ужас при виде потного мельника, требующего взрывчатку. Тервола, прячась за весами, потребовал от Хуттунена разрешения на покупку и пользование взрывчатыми устройствами. Тот закричал, что льдины снесут мельницу, если их не взорвать. Встревоженный Тервола продал наконец мельнику взрывчатку, моток запального шнура и корзину пистолей. Сложив все в картонную коробку, Хуттунен привязал ее к багажнику и покатил в Суукоски.
Вода все прибывала, льдины с грохотом стучали о старые качающиеся стены мельницы.
Тервола закрыл магазин и вместе со старухами поспешил в Суукоски посмотреть, что там происходит. Перед выходом Тервола успел-таки позвонить в церковь, чтобы настоятель тоже поспешил в Суукоски смотреть, как у Хуттунена рухнет мельница.
Послышались первые взрывы. Когда народ из магазина и церкви собрался на обрыве, раздался второй взрыв. Ледяная крошка и щепки взлетели в воздух. Детям запретили подходить близко. Мужики спрашивали у мельника, что делать. Они хотели помочь.
Но Хуттунену было не до них. Схватив пилу и топор, он побежал по краю желоба до самой плотины, по бревнам и льдинам перебрался на другой берег и стал выбирать подходящую ель, будто на продажу.
— Щас Хуттонену не до вытья, — заметил толстопузый фермер Гнусинен.
— Да, нынче ему не до лосей и медведей, хоть и публика собралась, — пошутил кто-то, и все засмеялись.
Старый невозмутимый полицейский Портимо приказал соблюдать тишину.
— Не издевайтесь, у человека беда.
Хуттунен выбрал высокую ель. Несколько сильных ударов под корень, дерево накренилось в сторону реки, тогда он взялся за пилу.
Зеваки на берегу недоумевали, с чего это вдруг мельник бросился валить деревья, когда нужно мельницу спасать.
— Да забыл он уже про мельницу, захотелось дров порубить! — пошутил работник по имени Лаунола, вместе с другими прибежавший из церкви.
Хуттунен услышал его слова с другого берега. Рассердился, кровь забурлила в жилах, он готов был ответить тому как полагается, но взял себя в руки и продолжил пилить.
Огромная ель закачалась, Хуттунен вытащил пилу, распрямил спину и ударил по стволу топорищем. Пушистая крона упала в бурлящую реку, разбивая льдины. Толпа вскрикнула. Только сейчас люди поняли, для чего мельник стал валить лес: ель медленно качалась у плотины, преграждая путь льдинам. Вода просачивалась через мохнатые лапы на сломанное водяное колесо, но лед они не пропускали. Самое страшное осталось позади.
Гуннар Хуттунен вытер пот с лица, прошел по мосту к мельнице, где его ждала толпа.
— Вот тебе и дрова, — пробурчал он Лауноле.
Народ заволновался: мужики извинялись, что не успели ничем помочь, хвалили Хуттунена, мол, молодец, быстро у тебя голова сработала ель-то срубить.
Представление закончилось, но жители деревни расходиться не собирались, к месту действия спешили запоздавшие. Последней прибежала толстая жена фермера Сипонена. Задыхаясь, она спрашивала всех, что тут произошло.
Хуттунен же приготовил еще один заряд и закричал:
— Что, слишком короткое представление? Ну так вот вам еще, чтоб не зря пришли!
Мельник стал изображать журавля, прыгал на одной ноге по берегу, курлыкал, изгибал шею, будто ища в снегу лягушек.
Растерянные жители отходили от него подальше, успокаивали, кто-то сказал, что он, дескать, помешанный.
Но не успела толпа разойтись, как Хуттунен запалил фитиль, и тот зло зашипел. Публика пустилась наутек. Но не успела она отбежать и на пару шагов, как Хуттунен бросил взрывчатку в реку, там она и взорвалась. С глухим треском разлетелись вода и куски льда, обдав зевак холодными бразгами. С криками народ ринулся прочь и, добежав до трассы, остановился, бросая гневные проклятия в сторону мельницы.
глава 3
После наводнения Хуттунен занялся ремонтом мельницы. Он заказал на лесопилке три телеги бруса, досок и фанеры. Купил у Терволы два ящика гвоздей, мелких и четырехдюймовых. Нанял в деревне трех рабочих вбить сваи в плотину.
Через несколько дней уровень воды восстановился. Хуттунен расплатился с рабочими и принялся за ремонт водяного желоба. Он полностью заменил ту часть, что шла от плотины к гонторезному станку, на что ушло полтора грузовика пятидюймовых досок.
Стояли ясные теплые дни, дул ветерок, что еще надо строителю? Хуттунен был человеком дела и хорошим плотником. Работа так его увлекла, что даже спать не хотелось. В четыре-пять утра вставал, шел к желобу, тесал доски и брус, в полдень готовил кофе и снова принимался за работу. В жару он оставался в доме подольше, дремал, просыпался к вечеру, бодрый и готовый к работе. Поев, бежал к плотине. До ночи раздавались с мельницы стук топора и удары молотка.
В деревне Гуннара считали дважды больным — на голову и на работу.
Прошло полторы недели, водяной желоб был готов. Он подавал воду из реки в нужном направлении, заставляя работать мельницу и станок. Ремонт станка Хуттунен начал с того, что починил водяное колесо. Лопасти пришлось менять, они совсем прогнили. Зато ось, на которой держалось колесо, еще могла послужить.
Хуттунен разделся, оставшись в одних трусах, прыгнул в реку и начал устанавливать колесо. За этой работой застала мельника нежданная гостья.
На мосту стояла женщина лет тридцати, светловолосая, в теле. Одета она была в платье в цветочек, на голове — светлый платочек. Миловидная, с пышными формами, ее нежный, как у девочки, голос Хуттунен не услышал за рокотом реки.