Шрифт:
ПРЕДВАРЕНИЕ
Между зданием Генерального штаба и жилым крылом Зимнего дворца ровно шестьсот девяносто шагов. Это если идти не «верхами», а по туннелю, проложенному под Дворцовой площадью в последние годы XIX века, сиречь почти четыреста лет назад. Разумеется, за минувшие столетия тоннель неоднократно подновляли, перестраивали и оснащали новейшими системами безопасности – ныне беспристрастная техника способна зафиксировать движение любой пылинки, оказавшейся в коридоре, соединяющем два самых охраняемых здания имперской столицы. Добавим сюда шесть постов охраны, подведомственной адмиралу Бибиреву, и гвардейские караулы, которые подчиняются Министерству Двора. Мышь не проскользнет.
За два с лишним года я изучил этот путь наизусть, точно знаю, где находятся швы на зеленом ковровом покрытии, кто из офицеров в какой день недели дежурит, когда меняются коды на герметичных дверях-шлюзах… Я часто бываю в Зимнем, за что следует поблагодарить его высокопревосходительство адмирала, устроившего ранее никому не известному лейтенанту протекцию, о какой любой военный может лишь мечтать.
Замечу, что я не министерский бюрократ, протирающий штаны в кабинете и знакомый только с компьютером да бумажками. Как был «полевым» работником, так им и остался – после громкой истории двухлетней давности, когда ваш покорный слуга в теплой компании неподражаемого Вени Гильгофа, внештатного консультанта Маши Семцовой и нескольких головорезов из элитных подразделений России и Германии ухитрился провернуть авантюру едва ли не вселенского масштаба, имевшую громкие международные последствия, господин Бибирев счел нужным навесить мне орден св. Михаила (любезные союзнички, кстати, тоже не ударили в грязь лицом, одарив Железным Крестом II класса. Скромненько, но со вкусом), присвоил вне очереди капитанское звание и перевел в Генштаб. Так что теперь я состою при оперативном отделе Главного Разведывательного Управления и на скуку отнюдь не жалуюсь. У нас не заскучаешь.
По большому счету я так и остался рыцарем ножа и топора, решительно непохожим на лобастых аналитиков из группы «Юпитер» или располневших министерских бюрократов-полковников, – отстаивать интересы Империи чаще всего приходится не в уютном кабинете (да-да! Представьте, у меня есть собственный кабинет!), а в самых экзотических местах, от каменистых пустынь Персии до джунглей Индонезии или даже солончаков наигнуснейшей планетки Меггидо, что в системе Лалланд-21185. В полной боевой сорок километров галопом, попа в мыле, ноги в кровь, над головой посвистывает, личный состав радуется жизни – все как в старые добрые времена. Изменились только социальный статус и степень ответственности.
Фундаментальная аксиома со временем не изменилась: плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Я – хочу. Если все так и будет продолжаться, погоны без просветов рассчитываю получить эдак к исходу третьего десятка. Мое представление на майора намедни ушло по инстанциям – опять же спасибо присматривающему за мной адмиралу и неисчерпанному резерву собственной удачливости.
Вернемся, однако, к коридору между Генштабом и Зимним дворцом. Через двадцать минут мне вновь придется повторить этот путь, причем на этот раз в компании его высокопревосходительства – нас обоих желают видеть. Кто именно, можете догадаться сами. Решительно не представляю, что нас ждет – очередной звездопад милостей за удачную операцию на Меггидо или громкая выволочка за безобразный провал в Южной Америке, откуда я с огромным трудом унес ноги, схватив пулю в левое подреберье. Дешево отделался, между прочим, – мое бренное тело вполне могли вернуть на родину разъятым на крупные и мелкие части, аккуратно расфасованные в консервные банки…
Бибирев приказал спускаться вниз к четырнадцати ноль-ноль. Никаких служебных документов и отчетов, никаких докладов или рапортов. Наверху (я уставился в окно, в тысячный раз оглядывая бело-зелено-золотое здание Дворца на противоположной стороне площади) требуется лишь моя скромная персона в натуральном виде, без приложений и дополнений, если не считать таковыми черную форму ВКК, которую я с самого начала наотрез отказался менять на генштабовский китель цвета морской волны. Всю жизнь служил в Корпусе и теперь не вижу смысла подстраиваться под обстоятельства, хамелеонски меняя окраску.
Курить в кабинете вообще-то нельзя (у нас издавна и совершенно безрезультатно борются за здоровый образ жизни сотрудников), но я обошел инструкцию, в красках повествующую о «специально отведенных местах» и внаглую вывесил над собственным столом табличку «Место для курения» – не придерешься! А кто начнет придираться – вылетит из кабинета как ядро из старинной пушки. Мы люди простые, с куртуазиями не дружим.
Щелкнула зажигалка, голубой дым поплыл по комнате. За окном шел мокрый снег, золотой штандарт с черным орлом над Зимним уныло обвис. Я пробежался пальцами по клавиатуре, быстро просмотрев все последние документы – вдруг все-таки пригодится? Подивился на утреннюю сводку из Исламского Союза – у наших южных соседей очередной бзик, для европейского разума непостижимый: они вдруг начали подготовку к производству старинных пулевых автоматов Калашникова, выкупив у нас пожелтевшую от времени лицензию. Почему тогда не мушкеты и не бомбарды? АКМ образца 2006 года в Империи снят с вооружения лет двести назад, все армии цивилизованного мира давным-давно перешли на импульсное или лучевое оружие, а Тегерану, вишь ты, потребовались древние, пускай и очень надежные, стрелялки – ну сами представьте, как во время Второй мировой люди сражались бы на шпагах и алебардах?..
Так. Осталось семь минут. Опаздывать неприлично даже к стоматологу, не говоря уже о встрече с Адмиралом Флота и особой августейшей. Окурок канул в пепельницу-уничтожитель, исчезнув в бледной вспышке. Я взглянул в зеркало, поправил галстук и воротник парадной белой рубашки, отметил, что орденская планка жидковата и выглядит несолидно (ничего, заработаем полный иконостас, вся жизнь впереди!), запер дверь в кабинет – на электронном замке вспыхнул красный огонек.
Спустился на лифте на первый подземный уровень и сразу наткнулся на сурово-оценивающие взгляды поста охраны. Я этих ребят знаю как облупленных, не раз бузили вместе в «Гамбринусе» или «Вальхалле», но сейчас они имеют полное право и святую обязанность мне не доверять – в прямом соответствии с уставом караульной службы и строжайшими инструкциями.
Личная карточка отправилась в прорезь сканера, кобура с пистолетом в сейф. Если приспичит, в здании Генштаба я могу спокойно разгуливать хоть с гранатометом (буде таковой окажется зачислен в реестр штатного оружия), но в особо охраняемую зону без специального разрешения нельзя проносить ничего, что может представлять потенциальную опасность – к примеру, электронные приборы или сильнодействующие лекарства.
– Добрый день, Сергей Владимирович. – Створки лифта бесшумно разошлись, и я услышал тихий голос обожаемого шефа. – Я заставил вас ждать?
Адмирал, как и всегда, был в статском платье – форму он одевает только на официальные мероприятия. Костюм безупречен, галстук от Кардена, туфли бросают на стены солнечные зайчики, белоснежно-седые волосы зачесаны назад. Осанке позавидует любой гвардеец. В свои неполные семьдесят его высокопревосходительство выглядит безукоризненно, так, словно является олицетворением могущества Империи. Впрочем, Бибирев и есть это самое «олицетворение». Не первый год занимая прочное место в первой десятке самых влиятельных и осведомленных людей планеты, адмирал четырнадцать лет бессменно руководит ГРУ и Управлением Имперской Безопасности, конторами, о которых и думать-то к ночи не рекомендуется, не то что упоминать их названия вслух…
– Больше всего меня умиляет лента Железного Креста под вашей верхней пуговицей, – усмехнулся адмирал, отдавая свою карточку охране – правила одни для всех, будь ты уборщиком или министром госбезопасности. – Непатриотично, не находите?
– А у вас в петлице значок ордена «Почетного Легиона», – парировал я, указывая взглядом на крошечный бело-золотой пятилучевый крестик. – Носить французские награды патриотичнее?
– Вы, Сергей, невероятно похожи на ёжика, – усмехнувшись, заявил Бибирев, забирая свое удостоверение у молчаливых блюстителей. – На которого, как известно, голым профилем не сядешь. Чуть тронешь – выставляете иголки. Не сердитесь, орден вы заработали честно, никаких претензий…. Кстати, после той истории я попенял фон Эшенбургу, что следовало бы сразу вручить вам крест первого класса, но оказалось – нельзя по статуту. Сначала второй, потом первый, и уж затем прочие степени… Ничего, успеете, какие ваши годы! Мне, глубокому старцу, остается лишь завидовать. Идемте. А «Почетный Легион» я люблю в основном из-за того, что он очень красивый и отлично подходит к этому костюму.