Шрифт:
Голубая планета, так внешне похожая на родную планету волхов сейчас лежала в центре орбиты Большого Колониального Корабля. Казалось бы, протяни руку и сорви плод. За тысячи и тысячи лет ни одному кораблю волхов так не везло. Сто тысяч молодых пар, специально подобранных по генному соответствию, ждали в анабиозе пробуждения в новом мире. Десять миллионов эмбрионов ждали своих матерей. Обычная практика колонизации волхов. Первая волна обустраивает планету. Это рабочие особи, способные только к труду и соитию, ведущему к размножению. Они генетически запрограммированы. И рожают суррогатных в будущем матерей для вынашивания высших представителей расы, а так же следующие поколения рабочих и солдат для нужд общества.
Но либо вселенная не совершенна, либо мир волхов столь уникален. До сих пор для колонизации им доставались планеты весьма условно пригодные для жизни и развития. А большая часть кораблей и вовсе исчезала в необъятной пустоши вселенной. По крайней мере, больше никогда никто о них не слышал.
И вот, казалось бы, удача. Очередному Колониальному Кораблю, запущенному в никуда, довелось наткнуться на практически точную копию родины! По всем параметрам. Вода в изобилии, земля от полюса до полюса, атмосфера богатая кислородом, биосфера, животный мир. И только один минус.
Волхам следовало прибыть сюда на сто тысяч лет раньше. Тогда они без труда заселили эту землю. Но такого не случилось. Теперь же на планете обнаружилась разумная жизнь. Пусть и в примитивном состоянии бронзового века. А подобное уже требовало более пристального изучения и особого подхода.
Экипаж корабля волхов состоял пополам из военных и учёных. Но существовала ещё каста жрецов. Не многочисленная, но едва ли не более влиятельная, нежели первые две. В истории экспансии цивилизации не случалось до того разногласий между этими составляющими. Однако всё случается впервые.
Военные, со свойственной им прямотой, предлагали просто уничтожить всю разумную жизнь на планете. Правды ради надо сказать, они сами пока не знали, как это претворить в жизнь, не задевая прочую биосферу. А для будущих поколений волхов не нужна очередная голая каменная пустыня. А именно такой ландшафт обычно оставляют после своего вмешательства в исторические процессы военные.
Учёные же, как и полагается учёным, принялись исходить из изначального тезиса. А он был такой. Лететь куда-то ещё в поисках нового дома – не хватит ресурсов. Значит надо что-то решать здесь и сейчас. Только не так кардинально, как хотелось бы солдафонам. И в этом их поддержали служители веры. Так из самых древних хранилищ памяти, которые запрещалось трогать, оказались извлечены даже не электронные, а переписанные от руки документы. Это была подробная летопись первой и единственной войны во времени.
И, возможно, в другом месте всё бы прошло хорошо. Но, как оказалось, не в этом мире. Древняя поговорка волхов гласила: «самый красивый плод чаще всего червивый, ибо черви тоже имеют глаза!»
– Я могу побеспокоить своим присутствием Ваше Превосходительство? – Традиционно закутанный в тяжёлое разнотканное покрывало Великий Ум появился в просторных покоях Главного Над Всеми.
Генерал, в который раз удивился, как этот человек в столь тяжёлых одеждах умудряется передвигаться так бесшумно. И куда смотрит охрана? Где доклад? Неужели немолодой уже Руководитель экспедиции и одновременно Глава клана воинов даже в собственном отсеке корабля не может позволить себе уединиться.
«Уволю. Всех спишу!» Только эти мечты и оставались ему. Кто-кто, а он-то знал, что ещё немного такого зависания над планетой полной жизни, и его команда взбунтуется. Жизнь в четырёх стенах ещё можно выдержать, если другой возможности не существует. Однако в данном случае альтернатива располагалась буквально под ногами.
– Скажи мне, чего я ещё не знаю, – проворчал командор.
Великий Ум не стал дожидаться приглашения сесть, и сам пододвинул себе стул резного дерева. При полёте в вечность генералы не отказывали себе в роскоши. В этом он лишний раз смог убедиться, окинув взглядом бар. Некоторые марки напитков представленных в нём простые волхи не только никогда в жизни не пробовали, но даже не подозревали об их существовании в природе.
– Вы согласны, мой друг, что эта планета идеальна для нашего дома? – Решил уточнить он.
– Разумеется, – осторожно произнёс глава экспедиции. Столь ласковое и неформальное обращение к нему жреца ничего хорошего не предвещало.
– И вы знаете, что нам мешает.
– Конечно, знаю. Наличие разумной жизни, – разговор этот с самого начала уже не пришёлся по вкусу Главному Над Всеми.
– Вы плохо подготовлены, – с сожалением вздохнул жрец. – Разумную жизнь в столь примитивном обществе наши колонисты просто подавят.
– Тогда скажите. Мои солдаты в силах устранить любую угрозу.
– Мы на это тоже надеялись, но…
– Но что?
– Приборы наших учёных фиксируют три константы, – с особым упором на числительное «три» произнёс Главный Жрец.
– Не понимаю. Это плохо?
– Это очень плохо.
Великий Ум опустил глаза.
– Улетать нам уже некуда. А они знают, что мы здесь.
– Как они могут знать? – Удивился Генерал. – Они ещё и телескоп не изобрели.
Глава жрецов снисходительно взглянул на главу экспедиции.
– Время – величина относительная, – произнёс он. – Всё, что для вас только в будущем, для тех, кто там живёт уже в прошлом.
Под ледяным взглядом предводитель воинов едва не замёрз.
– И что нам делать? – Доверительно спросил он.
– Уничтожить константы, – уверенно произнёс Главный жрец. – А для этого сейчас необходимо закапсультироваться во времени.
– Это же практически самоубийство!
– Мы уже это сделали, – спокойно сказал Великий Ум.
– Вы идиоты! – Не выдержал Генерал. – Я тоже, знаете ли, изучал нашу единственную войну во времени. Мы тогда чудом выжили!
– Но выжили и победили, – спокойным голосом напомнил Великий Ум.
Генерал заставил себя помолчать несколько секунд, стиснув зубы и сжав кулаки. Если они уже в капсуле времени, то кричать и брызгать слюной уже бесполезно. Но как он проглядел этот бунт «яйцеголовых», как называли учёных военные, да ещё во главе со жрецами.
– Вы сказали три константы? – Наконец сквозь зубы проговорил он. – В тот раз была одна. И мы едва не вымерли.
Великий Ум позволил себе снисходительно улыбнуться.