Война
Шрифт:
Мышцы предплечья сокращались без моего участия, перчатка звала и тянула вперед, методом тупого перебора подыскивая верные комбинации сигналов для нервных окончаний. Артефакт страстно желал добавить на свой счет очередную жертву и еще на шаг приблизиться к инициации. Когда-нибудь предмет подберет ко мне ключик, и я стану его безмолвной марионеткой…
Я боюсь того, что создал!
Закрыв глаза, что есть силы сжал кулак, представляя себя стотонным промышленным прессом. Я тебя породил, я тебя и убью!
Срывало пломбы физических ограничителей — мышцы игнорировали стоп-сигналы организма и развивали запредельное давление. Так мать поднимает и переворачивает автомобиль, спасая попавшего под колеса ребенка.
Кости слабее воли — кисть деформировалась, сминая и разрушая адамант наравне с хрупкой плотью.
Боль послушна воле. Адамантовые клинки прошивали ладонь и резали пальцы, но ощущение правильного поступка гасило страх и замораживало нервы.
— Остановись… Хватит… Ты уничтожил его… — донеслось сквозь вату сэлф-анабиоза.
Проморгавшись от мельтешащих цветных пятен, отмахнулся от пугающих сообщений интерфейса: криты, травмы, увечья и неработоспособность конечности.
А говорят, что себя невозможно убить… Глупцы!
Пошатнувшись — кровопотеря стремительно вымывала из организма хиты, я бросил в котомку комок смятого адаманта и заковылял к Гумунгусу. Покалеченная рука прижата к животу, шелковый шарф — подарок безымянной сестры милосердия — моментально пропитался кровью. Адамант — он такой, порезался — пластырем не отделаешься.
Домой! Скорей домой! Приставлю к своему телу пяток клериков, будут кастовать раз в минуту Великое Исцеление. Глядишь — через месяцок кровь свернется, а раны подзатянутся. Только бы сухожилья восстановились, рано мне еще ходить со скрюченной инсультом кистью…
Прихожу в себя от рева Гумунгуса и наждака его горячего языка. Оказывается, не дошел, срубился на полпути. Рухнул на колени в ледяную воду, уцепившись здоровой рукой за медвежью сбрую.
А с чего вдруг оклемался? Должен был истечь кровью и возродиться у себя в апартаментах…
И только теперь ощущаю на своем плече раскаленную длань Серафима. С натугой оборачиваюсь.
Архангел стоит с закрытыми глазами, шепчет молитву и бледнеет на глазах. В могучих крыльях бушует осень — перья срывает слабый ветерок и они кружатся вокруг нас, украшая воду белоснежными лодочками.
Кто сдастся первым? Серафим или рана, нанесенная божественным металлом?
Оба…
Кисть бугрится уродливыми шрамами и шишками плохо сросшихся переломов, но ведь работает! Причем не абы как, а в полную и вроде бы даже увеличившуюся силу! Что я сразу же понял, подхватив рухнувшего в воду архангела.
Пыхтя, вытаскиваю вяло трепыхающегося Серафима на берег. Его собратья косят дикими взглядами, но не могут прервать ритуал. Явно холодает, песок бархана прихватывает изморозью. Объем концентрируемой маны пугает. Пора рвать отсюда когти…
Архангел тяжел, как свинцовая колода, и щедр, как пришедшая в церковь старушка. Отдал все, что имел, и даже немного больше.
Хм, однако и у крылатых есть свой хомяк! Я невольно улыбнулся, разглядев, что волочимый в воде Серафим успел цепануть со дна один из кристаллов Демонических Душ.
Бледный, под цвет собственного крыла, архангел покраснел. Ему было бесконечно стыдно, но не подобрать драгоценность он не мог.
Укутываясь в слипшиеся перья, Серафим прошептал:
— Цены не имеет… Битва с Тьмой идет во многих мирах. Мы теряем собратьев — погибшими и плененными. И только на эти кристаллы мы можем выкупить захваченных собратьев. Один камень — один ангел. А ты их — в грязь…
Я уселся на берег рядом с могучим, но мокрым, как тонувший котенок, Серафимом. Ледяные ручьи стекали с наших одежд и торопливо бежали назад — к большой воде. А ведь прибывает водица… Остров с аркой заметно ужался в размерах, и не наши слезы тому виной…
Вновь запускаю руку в инвентарь, на этот раз читерски, не развязывая котомки. Седьмой ряд, ячейки с сорок первой по сорок девятую. Восемь стеков по двадцать кристаллов. Выгребаю один слот под ноль. Дал бы все, но хомяк кисть откусит по самое плечо…
— Держи… Спасай своих братьев. А я, пожалуй, пойду. Мне тоже есть кого спасать, знать бы только как?..
Ангел ахнул. Он не мог отказаться от дара — даже если б я потребовал его личного развоплощения. Ибо математика проста — двадцать за одного.
Но… Я не просил ничего, а вот это уже непрогнозируемая ситуация. Как ее оценит Великое Равновесие?
— Слишком ценный дар… — прошептал Серафим, гипнотизируя взглядом кристаллы.
Может, там что-то личное? Подруга у него в демонических застенках или воспитатель?
— Высшие не одобрят, нам нельзя попадать в такую кабалу перед Темным, да еще и столь явно подточенным Хаосом… Я… я возьму этот долг на себя!
Закусив губу, он набирался решимости, словно перед восхождением на Голгофу. Наконец, кивнув, ангел определился:
— Да! Так будет верно!
Понизив голос до едва слышного шепота и внимательно глядя мне в глаза, он произнес:
— Мое истинное имя — Уриил! Я тот, кто охранял Рай! И я — твой должник!
Настал мой черед вздрагивать, причем отнюдь не от холода. Неужели я действительно панибратски сижу в ледяной луже рядом с настоящим архангелом? С одной стороны, удивляться нечему. Крылатые создания есть, осталось лишь приложить к ним нашу веру, а за ней дело не станет. Веры у нас — как у дурака шишек…