Война
Шрифт:
— Пока да.
— Пока что?
— Пока Фаркус уговаривает Шесбина.
— О чем?
— О том, что мы не изменники.
— Получается?
— Судя по тому, что лекарь не идет, не очень, — засмеялся Дамин.
— Битву видели?
— Даже участвовали. И в штурме крепости участвовали. Как раз сидели у моста, ждали сигнала. А тут вы.
— Пленных освободили? Вы видели их? Вы говорили с ними?
— Видели, но не говорили. Странно как-то, что их отпустили. Вы знаете, почему?
Иллар промолчал. Скоро узнают и так.
— Из отряда еще кто-нибудь пострадал?
— А если и пострадали? Ничего, заживет.
— Кто ранен?
— Да все, почитай.
— Убитых нет?
— Нет.
— Что слышно о Хайдире?
— Была еще одна битва. На границе. Мы остановили Курхота. Но потеряли много людей, они, кстати, тоже.
— У тебя есть попить?
— Да, пейте, милорд. Пейте, скоро должна подойти помощь.
Он пришел в себя от тряски. Судя по всему, они ехали в фургоне. Боль была невыносимой. Он опять застонал.
— Терпи, парень, — послышался голос Фаркуса.
— Это новый вид пытки?
— Судя по твоему виду, сынок, ты в этом деле теперь знаток, — усмехнулся Фаркус.
— Может проще меня прирезать?
— Может и проще, думаю, для многих было бы проще, — в ответ раздался смешок.
— Или, может, Шесбина? Или лекаря? — рассуждал Иллар, пытаясь хоть чем-то отвлечь себя от боли и появившегося озноба.
— И это тоже. Смотрю, кровожадность у тебя расцветает пышным цветом. Ребята рассказали, что ты там учинил.
— Шесбин не верит?
— Командующий ничему уже не верит.
— Видел пленных, которых отпустили?
— Да, странные вещи они рассказывают.
— Кто-нибудь из наших поверил?
— С какой стати? Да и в войске мало кто поверил.
— Но все же поверили.
— Да.
— Поэтому Шесбин не присылает лекаря?
— Да нет, лекарь тут. Рядом. Но мы спешно уходим. А он отказался вытаскивать стрелу при такой тряске.
— Мог бы и попытаться, пока я был без сознания.
— Ну так теряйте его еще раз, я попробую его уговорить.
— Я не могу по заказу.
— Стукнуть по голове?
— Будь добр.
Но Фаркус в ответ лишь поднял его голову и протянул к губам кружку с чем-то терпким и противным.
— О, надеюсь, это яд? — нешуточно обрадовался Иллар, припадая к кружке и выпивая залпом, стараясь не пролить при такой тряске ни капли.
— Лекарь обещал, что да. Но не волнуйтесь, мы отомстим за вас, — рассмеялся Фаркус, с небывалой для сурового воина нежностью укладывая его обратно на тюфяк. А Иллара уже нешуточно начало трясти от холода. К счастью, то ли от боли, то ли от сонного отвара, он опять провалился в небытие.
Следующий раз он очнулся опять на боку, на ровной не трясущейся поверхности, в приглушенном свете одинокой свечи. В голове было муторно, во рту пересохло, боль никуда не делась, но была, к счастью, не острой, а тупой. Он постарался не застонать. Было стыдно за проявленную недавно слабость.
— Не сдерживайтесь, можете стонать, молодой человек, — произнес чей-то голос. — Здесь нет никого кроме нас двоих.
«Лекарь?» — мелькнула мысль. Попробовал произнести что-нибудь вслух. С трудом, но получилось:
— Можно попить?
— Даже нужно.
Чьи-то руки приподняли его голову, и осторожно держали кружку с напитком, пока Иллар пил.
— Где мы? — спросил Иллар.
— Недалеко от Подкема.
— Где все?
— Готовятся к битве.
Иллар привстал.
— Вы поможете мне подняться?
— И что вы намерены делать, молодой человек?
— Выйти.
— Зачем?
— Мне что, запрещают, я под арестом? — в словах Иллара звучал вызов.
Лекарь растерялся.
— У меня нет на этот счет никаких указаний. Я не тюремщик, юноша.
— Тогда помогите мне.
— Я, как лекарь, не советую вам вставать. Шов на вашей ране может разойтись в любой момент.
— Сошьете заново.
— Вы все равно далеко не уйдете, вы только что выпили сонное снадобье.
— Проклятье! Зачем вы мне его дали?
— Чтобы вы меньше двигались и не чувствовали боль.
— Ну так дайте мне что-нибудь, чтобы я не спал!
— Сейчас, — засуетился лекарь.
Проваливаясь в сон, Иллар догадался, что лекарь специально тянул время, чтобы он уснул.
В очередной раз он проснулся от тряски. Рядом ругались лекарь и Фаркус.
— Его надо было оставить в городе, ему противопоказана тряска.
— Город будет в осаде. И неизвестно, сколько он продержится. Мы не может рисковать, оставляя его там.
— Но эта тряска может убить его.
— Не убьет, — отрезал Фаркус. — Он воин, а солдаты не умирают от царапин и какой-то там тряски.
Иллар попробовал пошевелиться. Боль была та же, тупая, и тряска усиливала ее.
— Фаркус! — позвал он
Фаркус повернулся к нему.
— Как битва?
— Альтаму досталось, милорд. Но мы отступаем.
— Мы идем к Нарте?
— Ну, по пути мы еще потреплем вашего старого приятеля.
— Сколько у нас осталось?
— Около полутора тысяч. Но мы многих раненных оставили в крепости, они еще встанут в строй. А в Нарте нас ждет большое подкрепление.
— А у Альтама?
— Чуть больше двух.
— Как наши?
— Целы, не волнуйтесь.
— Латин не вернулся?