Чтение онлайн

– Нос к носу Булеана легко обмануть. Возможно, он не глупее меня, но у него ни таланта, ни воображения. Он блестящий вор, достаточно сообразительный, чтобы понять достижения величайших умов и украсть их, а то и выдать за свои собственные, но он не способен к самостоятельному творчеству. Поэтому мне удалось убедить его, что четверо акхарских магов поджидают его выхода из Масалура, а вместе они способны или уничтожить его, или задержать, пока я сам не покончу с ним. Хотелось бы мне и впрямь иметь четырех таких союзников! Впрочем, подобные трюки больше в его стиле, поэтому мой фокус и сработал.

– Но, может быть, ее беременность – это козни Булеана.

– Чушь! Скорее всего ее изнасиловали мои же агенты. Вероятно, те развратные идиоты из банды Астериал были настолько глупы, что насиловали всех подряд.

– И все же, какое это может иметь значение? Если бы это был еще кто-то, умеющий управлять бурями, но неродившийся малыш?

Рогатый посмотрел на свою принцессу так, словно она была маленьким бестолковым ребенком.

– Ты – единственная дочь единственной дочери и так далее. Это единственный путь передачи силы Принцесс Бурь. Сила связывает ребенка с матерью. Эта сила не внутри тебя, она, скорее, притянута к тебе как к магниту. Сила связывает тебя с твоим двойником и ее с тобой. Вот почему ты иногда видишь ее во сне, а она должна видеть тебя. Но ребенок связан с ней физически. Вдвоем они более сильный магнит. Всякий раз, когда она притягивает силу, та тянется и к еще не родившемуся ребенку. Чем старше будет малышка, тем больше силы она будет притягивать.

– Ты… ты хочешь сказать, что в конечном счете я останусь ни с чем?

– Ну, не то чтобы ни с чем, ты всегда будешь притягивать ту силу, что ближе к тебе и дальше от них, но уже сейчас ты понемногу слабеешь, и со временем станет еще хуже. Те двое вместе, даже если одна из них – малютка, которой руководит мать, смогут истощить тебя полностью, если вы окажетесь в пределах одного сектора. Возможно, именно на это рассчитывает Булеан. Мы не можем больше ждать. – Колдун шагнул к стене, задрапированной красным гобеленом, и дернул сонетку.

– Значит, я тоже должна зачать ребенка! Клиттихорн вздохнул:

– Дорогая моя, может быть только одна наследница силы во всем Акахларе. Если нам не удастся уничтожить твоего двойника еще до рождения ребенка, другой наследницы не будет. В тот момент, когда она зачала, ты потеряла эту способность.

На звонок вошел генерал, начальник штаба. Его жабья морда с выпученными глазами плохо сочеталась с великолепной синей с золотой отделкой формой и блестящими ботинками. Он остановился у двери и слегка поклонился.

– Генерал, мы должны получить ту толстуху – мертвую. Тот, кто убьет ее, должен лишь доставить доказательство смерти и может назначать свою цену – нет такой, которая оказалась бы слишком высокой.

– А подделка? Она вам еще нужна?

– Нет. Пусть следят за ней и за той сумасшедшей художницей. Они обе могут вытащить нашу добычу из ее укрытия, где бы она ни была. Только не давайте им добраться до Масалура и до Булеана. Возьмите их живыми, если сможете, в последний момент, но не раньше, и держите их до меня. Я хочу иметь возможность использовать их, когда соображу, как это сделать.

– Хорошо, – поклонился генерал.

– Это не все. Наши планы под угрозой. Сколько времени потребуется, чтобы оповестить все армии о сборе? – Клиттихорн быстро прикинул что-то в уме. – У нас восемь недель, генерал. Точнее, пятьдесят шесть дней и ни днем больше. Если кто-то не будет готов к этому моменту – обойдемся. Мы атакуем в полную силу ровно в двенадцать дня по здешнему времени по всему Акахлару. Если мы этого не сделаем, то, вероятно, уже не сделаем никогда.

– Чтобы вести армии, сэр, я должен иметь возможность, не выдавая нас, показать, что акхарские срединные земли могут пасть, несмотря на охрану Королевских Волшебников и тысяч магов более низкого ранга.

Колдун кивнул:

– У меня руки чешутся показать это с тех самых пор, как мы сумели запереть Булеана в Масалуре. Ты сам, да и другие тоже удерживали меня из опасения, что это раскроет наши карты. Но, думаю, мы должны это сделать: без Булеана угроза значительно уменьшится. Без девушки она исчезнет окончательно.

– Вы намерены выступить против Масалура?

– Именно. Это будет отличная проверка, и, возможно, нам удастся уничтожить Булеана. У нас уже есть войска в том районе. Они могут оцепить его и задержать распространение известий о трагедии.

Генерал кивнул:

– И когда вы планируете провести эту демонстрацию силы?

– Через четыре недели, ровно в два часа ночи по масалурскому времени. С этого момента дата, время и объект строго секретны. Только генеральный штаб.

– Совершенно верно, сэр. Это приведет наши силы в боевую готовность, и к тому же все произойдет очень быстро, акхарцы вряд ли успеют что-нибудь заподозрить.

– Решено, генерал! Через двадцать восемь дней Масалур перестанет существовать. И, возможно, Булеан и его жирная дрянь тоже.

Принцесса Бурь пристально смотрела на Клиттихорна.

– Я полагаю, мне следует попрактиковаться с тобой напоследок. Наконец-то мы будем действовать! Рогатый кивнул:

– Жребий брошен. Нити судьбы в наших руках. Пойдем же за ними до конца. Что бы ни произошло, все миры Акахлара, а может быть, все мироздание уже не будут прежними.

Она снова ехала куда-то, на этот раз, кажется, в нужном направлении и с опытным навигатором. Когда-то это уже было, и сейчас Сэм тоскливо думала, что из того каравана, с которым она начинала свой бесконечно долгий путь в Акахларе, возможно, уцелела она одна. Чарли и Бодэ, единственно близкие ей люди, – кто знает, где они и живы ли они еще? Даже Булеан мог этого не знать, да и не стремится узнать. Ему зачем-то была нужна только она.

Сэм мучили ночные кошмары, она просыпалась вся в поту, с криком, дрожа как лист на ветру. Ее полнота – проклятие демона – не поддавалась никаким упражнениям, и Сэм чувствовала себя больной, ей ничего не хотелось делать, только есть и спать.

И ей никак не удавалось вспомнить прошлое. Она знала, что пришла из другого мира, в котором прожила большую часть своей жизни, прежде чем ее затянуло в Акахлар, где могущественные чародеи переставляли ее, как пешку, в своих, не понятных девушке играх. Но что было в том, прежнем мире, – этого она не помнила.