Чтение онлайн

Хенке закатила глаза и безвольно обмякла в кресле.

— Надеюсь, вы не поймете меня превратно, Эндрю, — сказала она полковнику, — но знаете, почему-то это маленькое открытие — что основатель вашей религии был фанатом бейсбола — меня нисколько не удивило. По крайней мере, это объясняет, почему вы так бережно относитесь к некоторым, хм… архаичным аспектам этой игры.

— Я бы, миледи, не стал называть святого Остина фанатом, — вежливо поправил Лафолле. — Судя по всему тому, что я читал, «фанат» — это слишком мягкое слово.

— Никогда бы не подумала, — ехидно сказала Хенке, еще раз обведя взглядом стадион.

Огромное сооружение с рядами мягких удобных кресел вмещало по меньшей мере шестьдесят тысяч зрителей. Мишель страшно было подумать, сколько все это стоило. Особенно на такой планете, как Грейсон, где все соревнования, традиционно проводимые на открытом воздухе, требовали стадионов, оборудованных множеством разных приспособлений вроде систем фильтрации воздуха, чтобы защитить местное население от тяжелых металлов, насыщавших атмосферу планеты.

Но при возведении Мемориального стадиона имени Джеймса Кэндлесса такие приземленные соображения в расчет не принимались. Безупречную изумрудно-зеленую гладь аккуратно подстриженной игровой площадки нарушали только белые полосы традиционной меловой разметки и голая темно-коричневая земля на месте баз. Яркие краски поля и еще более яркие цвета праздничных одежд болельщиков переливались в солнечном свете, проникавшем сквозь прозрачный защитный купол. Ряды были щедро украшены флагами команд и плакатами, зовущими родную команду к победе. Была предусмотрена даже специальная установка в системе вентиляции в точности воссоздающая на стадионе погодные условия за пределами купола, так что планетарный флаг Грейсона, со скрещенными мечами и открытой Библией, не висел, а гордо развевался на вершине одного из двух шестов, обозначавших фаул-линии. На другом реял штандарт лена Харрингтон.

Мишель на секунду задержала взгляд на флаге лена, затем глянула на огромное голографическое табло, «повисшее» над внутренним полем, и вздохнула.

— Я знаю, я еще пожалею о том, что спросила об этом, но, может быть, кто-нибудь из вас, всезнаек, возьмет на себя труд объяснить мне, откуда вот это, — она указала на ярко-красную цифру «2», появившуюся в колонке «страйки», — черт побери, взялось? Я же своими ушами слышала, что объявили только первый страйк.

— Это было до фаул-бола, — доходчиво объяснила Хонор.

— Но он же попал по мячу! — возмутилась Мика.

— Ну и что. Фаул-бол считается как страйк.

— Но…

Хенке замолчала на полуслове, увидев, что питчер послал крученый мяч. Бьющий отбил, но криво — мяч, пролетев над третьей базой, ушел в фаул. Мишель выжидательно посмотрела на табло — и глубоко втянула носом воздух: счет не изменился.

— Кажется, ты только что сказала… — начала она.

— Фаул считается как страйк только до тех пор, пока число страйков не дойдет до двух. А после двух они как страйки уже не считаются — и как болы, кстати, тоже. Если только мяч не поймает один из полевых игроков. Тогда вместо «мертвого мяча» засчитывается аут.

Мишель скорчила кислую рожу. Хонор ухмыльнулась. Графиня сердито зыркнула на нее, заодно наградив неодобрительным взглядом телохранителя…

— Очень простая игра, — фыркнула она. — Точно. Проще не бывает!

«Харрингтонские древесные коты» продули со счетом «одиннадцать-два».

К эллингу ложи, чтобы забрать хозяйку и её гостей, подлетел роскошный аэрокар. Мишель Хенке героически попыталась отразить на лице приличествующее случаю соболезнование. Получилось, увы, не очень.

— Нехорошо злорадствовать, Мика, — заметила Хонор с оттенком строгости в голосе.

— Злорадствовать? Это я-то злорадствую? Я, пэр Звездного Королевства, злорадствую всего-навсего из-за того, что твою команду надрали, как котят, пока вы с полковником на два голоса высмеивали мое дремучее невежество? Как ты могла даже предположить, что я на такое способна!

— Возможно, дело в том, что я слишком давно тебя знаю.

— И, возможно, в том, что на моем месте ты и сама бы не удержалась, — прибавила Хенке.

— Все возможно, — согласилась Хонор. — С другой стороны, одни поступки более вероятны, а другие — менее. Принимая во внимание силу моего характера, твое предположение более маловероятно, чем все остальные.

— О, разумеется. Я все время забываю, Хонор, какая ты скромная, робкая и застенчивая, — сказала Хенке.

Они заняли места в аэролимузине, за ними проследовали Лафолле с подругой Нимица Самантой на руках и три постоянных телохранителя Хонор.

— Нет, не скромная и застенчивая, а более зрелая и ответственная личность.

— Не настолько зрелая и ответственная, чтобы не назвать свою команду в честь одного мохнатого шестилапого любителя таскать сельдерей и его приятелей, — выпалила в ответ Хенке и потянулась почесать за ухом древесного кота, который сидел у Хонор на плече.

— Нимиц и Саманта не имели к моему выбору никакого отношения, — ответила Хонор. — Прошу заметить, они одобрили название, но выбирала я меньшее из двух зол. — Она скривилась. — Альтернативой были «Харрингтонские саламандры».

Хенке вскинула на нее взгляд, едва не подавившись.

— Ты шутишь!

— Если бы. Собственно говоря, когда комитет владельцев команд и судейская комиссия приняли решение расширить лигу, председатель тут же окрестил моих «Саламандрами». Кошмар, что мне пришлось пережить, пока я их уговаривала переиграть.

— А мне кажется, чудненькое было название, — с ехидной усмешкой протянула Хенке.

— Не сомневаюсь, что тебе так кажется, — отрезала Хонор. — У меня другое мнение. Оставим в стороне вопрос о скромности, но попробуй представить себе, как бы отреагировали Высокий Хребет и его шайка! Это ж готовая сенсация!