Чтение онлайн

– Спасибо, дорогуша, – сказал он. – Мне только диетическую колу.

Леркази помешал лапшу в бульоне, зачерпнул горячей жидкости, подул и шумно втянул бульон в себя. Он заговорил только после того, как официантка принесла Френи колу.

– Ну ты и счастливчик, – сказал Леркази, поливая лапшу жгучей горчицей.

– Знаю, – кивнул Френи.

– Есть хочешь?

– Нет, спасибо.

– Точно?

– Точно, не хочу. – Френи поднял стакан с колой и кивнул Леркази. – Кому рассказать – не поверят.

Леркази покачал головой:

– Я бы точно не поверил. Неужели два раза за два дня?

– Либо я везунчик, либо идиот.

– Самое главное сейчас – твой контракт, – заметил Леркази. – Кстати, почему я ничего о нем не знал до сегодняшнего дня?

Френи еще глотнул диет-колы и вытер губы бумажной салфеткой.

– Не обижайся. Ты ведь знаешь, в моем деле огласка ни к чему.

Леркази кивнул, подкладывая в бульон жареную лапшу.

– Твой подход я уважаю, – сказал он. – И все равно, надо было сначала поставить меня в известность. Мы бы все обговорили заранее.

– Заказ поступил не от какой-нибудь шестерки, – сказал Френи. – Я так понял, что ты в курсе.

– Энтони Кучча в Нью-Йорке, – возразил Леркази. – Нью-йоркские здесь не на своей территории. Здесь все решаю я. Кстати, в Нью-Йорке живет мой двоюродный брат. Я попрошу его кое о чем им напомнить. Мне очень не нравится, когда сюда являются парни из Нью-Йорка или откуда-нибудь еще и гадят, не ставя меня в известность. – Он зачерпнул ложкой пропитавшуюся бульоном лапшу.

– А я решил, что все договорено…

Шумно хлебнув бульона, Леркази предостерегающе поднял руку:

– Прошу тебя, не нужно меня оскорблять. Старик обратился прямо к тебе, чтобы не иметь дела со мной.

– Нас с Энтони Кучча многое связывает, – сказал Френи. – Мы вместе росли.

– Все вполне понятно.

– Вряд ли это может служить утешением, но ведь я ничего не сделал.

– В какие гребаные игры они решили поиграть на моей территории?! Да я, если бы захотел, мог наделать столько шуму!

Френи молчал.

– Тебе известно, как они поступили с женщиной? – спросил Леркази.

– Трудно поверить. Ей выбили зуб?

– Еще труднее объяснить, – кивнул Леркази, придвигая к себе тосты с креветками и разламывая один вилкой. – И гораздо труднее игнорировать. Особенно в моем положении – я завис между папарацци и копами. Ко мне уже заявлялся один местный легавый. Ты говоришь, вокруг этого Пеллеккьи крутятся федералы. Значит, я о них тоже скоро услышу.

Леркази наколол на вилку кусок тоста и окунул в горчицу.

– Я тут подумал… Вот если бы на того типа, Пеллеккью, напали юнцы-отморозки из какой-нибудь уличной банды, лучше китайской или вьетнамской, их же так много в нашем городе! Пусть все выглядит как случайное совпадение: выбегут из проезжающей машины, изобьют, отнимут деньги и уедут. Такое происшествие отвлечет на себя внимание копов. – Леркази принялся жевать.

– А зачем его вообще бить? – спросил Френи. – Зачем вообще снова привлекать к нему внимание?

Леркази пил «Севен-Ап» без сахара прямо из банки.

– Ты не понимаешь, – возразил он. – Если Пеллеккью найдут мертвым, всем станет ясно, что замочили ньюйоркцы, которые нарушили протокол. Я потребую компенсации и буду прав. Пора напомнить иногородним, что Лас-Вегас – не помойка, где они могут обделывать свои грязные делишки. Не удивлюсь, кстати, если в результате один нью-йоркский старичок останется без племянника.

– Mingada, – пробормотал Френи. – Похоже на войну.

Леркази разломил пополам еще один тост.

– Ты точно не хочешь есть? Эти китаезы умеют готовить.

– Я не хочу есть, спасибо.

Леркази говорил, не переставая жевать.

– Я не собираюсь вторгаться в Нью-Йорк, – заявил Леркази. – Так что я никому войну не объявляю – разве что они поведут ее на моей территории.

– Хочешь, чтобы я отказался от контракта?

– Что-то вроде того, – кивнул Леркази. – В последнее время здесь много напортачили. Ты ведь читал о парне, который клал часть выручки к себе в карман? Наши тоже зажирели, обнаглели в край. И в первую очередь тот засранец, который помог нью-йоркским гастролерам. Когда кто-то расслабляется, ему кажется, будто он знает, что делает. Если такому разок повезет, он вообще тупеет, и тогда от него одни неприятности.

– Бенни Бенсоньо?

– Дешевка, – возразил Леркази, шумно отхлебнув бульона. – Долгое время верно служил, а потом обнаглел, расслабился, решил, что можно воровать. Такова человеческая природа.

– Сегодня Пеллеккья уезжает из отеля, – сказал Френи. – Если ты серьезно насчет юнцов-отморозков, придется замочить его в аэропорту. Хотя… кто знает, может, он решит остаться здесь еще на денек, чтобы поиграть на ударных.

Леркази покачал головой:

– Играть на ударных! Больше нечем заняться!

– Я могу взяться за него. Ведь мне уже заплатили.

– У молодых ничего святого, они способны избить человека даже в церкви. Изобьют и уедут – подумаешь, большое дело. Я уже задействовал кое-кого. Судя по тому, что мне рассказали, они уже попробовали подступиться к нему, но он был не один, а с какой-то бабой.

– Что-нибудь еще? – спросил Френи.

Качая головой, Леркази подцепил вилкой жареную креветку, сунул ее в рот и промокнул губы салфеткой. Потом взял ручку и написал на салфетке два имени.