Чтение онлайн

После этого шейх Аббас занялся разбойничьими шайками. Он перессорил главарей незаконных вооруженных формирований и, терпеливо дождавшись, когда курбаши обескровят свои шайки в регулярных столкновениях, без особого труда перебил разбойников. Принцип «разделяй и властвуй» шейх применял с большим искусством и сноровкой. Говорят, что особо мучительно окончили свои дни так ничего и не успевшие сообразить курбаши. Аббас лично проводил каждого до престола Аллаха, предварительно убедившись, что главарь рассказал обо всех тайниках и захоронках. Так шейх стал единственным наследником богатств уничтоженных шаек.

– У тебя есть выходы на влиятельных людей Борку-ля? – раздался голос хитроумного старца, оторвавший от дум посетителя.

Но тут в пещеру вполз на коленях, отбивая многочисленные поклоны, один из охранников-аббасидов.

– Чего тебе? – недовольно повернулся к появившемуся шейх.

– Лучезарнейший, – продолжая отбивать поклоны, произнес аббасид, – прибыл гонец с севера со срочными известиями.

– Знаю я, какие это срочные известия, – проворчал Аббас.

Неприметный посетитель чуть заметно улыбнулся. На этот раз он оказался быстрее своего коллеги с севера.

– Ты пока можешь отдохнуть, – повернулся к нему Аббас. – У меня, как видишь, срочные дела. Я сообщу тебе позже свое решение.

Посетитель с юга встал и, почтительно склонившись, спиной вперед выбрался из пещеры. Шейх Аббас не любил, когда к нему поворачивались спиной. Да и неизвестный предпочитал такой сорт людей, как Аббас, иметь всегда перед глазами. Это правило, ставшее привычкой, въевшейся в плоть и кровь, уже не раз спасало ему жизнь.

Гайят арендовал довольно большой дом недалеко от одного из боркульских базаров. Такими однотипными домами была застроена целая улица, и солидные купцы, регулярно бывавшие в Боркуле или довольно долгое время находившиеся в этом городе-базаре, предпочитали не останавливаться на постоялых дворах, а снимать такие вот строения, включавшие в себя жилое помещение, склад и конюшню. Владение Гайята было обнесено высоким глиняным дувалом от любопытных глаз уличных прохожих.

Вообще-то практически весь Боркуль представлял собой довольно запутанный лабиринт кривых улочек, главной достопримечательностью которых являлись как раз эти большие глинобитные дувалы, наглухо скрывавшие стоящие за ними дома с плоскими глиняными же крышами; на них вечерами собиралась ребятня или взрослая часть мужского населения. Женщины на крышах и улицах появлялись довольно редко и были обычно укутаны с головы до пят в темные одежды. Ближе к центру города окружающий пейзаж несколько менялся. Повсюду торчали различные лавки, в которых торговали абсолютно всем, что имело хоть какую-то ценность. Но и эти лавки были лишь преддверием Центрального базара, кольцом окружавшим стоящий на холме дворец эмира Богоуд-дина. На этом гигантском торжище, занимавшем как минимум несколько квадратных километров, наниматель Салаха держал большой магазин.

Когда мы заявились к нему, купец, судя по оживлению, царившему во дворе, готовился к поездке. Вокруг суетились подручные, таскавшие тюки с товарами в угол к коновязи, где было привязано несколько ослов и верб­людов. Лошади находились внутри полукрытой конюшни.

– Где ты пропадаешь, Салах?! – накинулся на нашего знакомого невысокий плотный мужчина.

Я почувствовал, как по мне мазнул внимательный и цепкий взгляд незнакомца.

– Надо срочно готовиться к завтрашнему выезду! – продолжил мужчина. – Ты проверил своих наемников?

– Как раз о наемниках я бы и хотел поговорить, – ответил Салах.

– А в чем дело? – насторожился крепыш.

– У меня имеется одна незаполненная вакансия, – пояснил Салах. – Как ты знаешь, Хакиму пришлось нас покинуть…

– Как не знать! – нахмурился крепыш. – Развлечения этого сына гиены и обезьяны стоили мне десяти золотых!

– Я вернул тебе эти деньги, – возразил Салах.

– Но кто вернет мне мое здоровье, потраченное на уговоры чиновника из городской стражи?

– Ты же знаешь, Гайят, что Хакима вынудили к драке, – набычился Салах. – Виноват во всем был как раз этот пьяный стражник.

– Мне от этого не легче! – заявил Гайят.

Значит, перед нами был мой будущий вероятный работодатель. Поначалу мне показалось, что это какой-то управляющий. Я взглянул повнимательней на препиравшегося со своим начальником охраны купца и наткнулся на встречный оценивающий взгляд.

– Кого ты притащил, Салах? – Внимание купца переключилось на женщин, стоящих чуть дальше. – У нас сегодня дел по горло!

– Я бы хотел принять на освободившееся место этого человека, – Салах ткнул пальцем в мою сторону.

– В охрану? – прищурился купец.

– Конечно. Куда же еще?

– Но это же… – купец повернулся в мою сторону. – Ты… северянин?

В последний момент он проглотил ставшее уже привычным для меня слово «варвар» и заменил его на более нейтральное. Хорошие купцы – это в первую очередь первоклассные дипломаты. В противном случае их бизнес долго не продержится. Стоявший передо мной Гайят не был исключением.

– Да, – кивнул я Гайяту.

– Как тебя занесло в эти места? – продолжил расспросы купец. – И почему ты не обращаешься к своим землякам? Здесь есть купцы с севера.

– Я бы не хотел подробно останавливаться на моем прошлом и взаимоотношениях с родичами, – нашел я обтекаемую формулировку ответа. – Мне довольно давно пришлось покинуть север.

– Почему?

– Ну, скажем так, холода вредно отражаются на моем здоровье.

– И ты хотел бы получить место в моей охране?

– Не отказался бы.

– На какой срок?

– Это будет зависеть от того, подойду ли я на должность охранника.

– Гайят, – вмешался в допрос Салах, – кажется, такие вопросы решаю я.

– Но ты ни разу не нанимал людей за пределами султаната, – возразил Гайят.

– Возвращайся мы домой, я бы не стал никого искать. – Салах не собирался сдавать своих позиций. – Дорога через Калидаг опасна, и каждый человек будет на счету.

– Опасна? – недоверчиво переспросил Гайят. – При такой-то охране, выделенной эмиром?

– Охрана выделена для посольства, – привел еще один аргумент Салах. – И эмирским аскерам не будет никакого дела до каких-то купцов…

– Что ж, ты меня убедил, – пожал плечами Гайят. – В таком случае я хотел бы испытать, на что годен твой загадочный кандидат.