Восстание

На севере ночное небо прорезала сияющая белая нить сингапурского небесного лифта. На востоке, бросая в воды озера мерцающее, похожее на слегка дрожащий столб отражение, повис серебряный диск Луны.

Шум двигателя затих, и флиттер мягко опустился на посадочную платформу из тикового дерева, освещённую парящими над ней шарами. Одетый в ярко-красную униформу служитель, мгновенно оказавшийся на месте, отодвинул дверцу и помог выйти из кабины стройному молодому человеку.

– Добрый вечер, – служитель приветственно поклонился, его японский прозвучал безукоризненно, хотя черты лица выдавали малайца или индонезийца. Он протянул ридер размером с книгу, гладкая чёрная поверхность которого поглощала свет.

Дэв Камерон протянул левую руку. У основания большого пальца ладони была заметна вживленная тонкая сеть позолоченных проводков, образующих несложную, но надёжную схему. Он дотронулся до прибора. Сейчас компьютер, расположенный где-то там, на горе, просканирует его интерфейс и через цефлинк, имплантированный между полушариями головного мозга Дэва, прочтёт его послужной список и снимет идентификационные данные.

Чёрная поверхность ридера зажглась зелёным светом. Служитель снова поклонился, и Дэву показалось, что он почувствовал, как облегчённо вздохнули невидимые люди, стоящие во тьме за пределами ярко освещенного круга на приемной площадке. Несомненно, личная охрана Кодамы внимательно проверяет всех гостей.

– Добро пожаловать в имение господина Кодамы, лейтенант. Вашим флиттером займется сервот. Пожалуйста, сюда.

По петляющей, ограждённой невысоким каменным бордюром дорожке, слуга повел Дэва наверх, к поместью. Они шли по саду с экзотическими расцветающими ночью растениями, наполняющими воздух лёгким, свежим ароматом. Приём, устроенный адмиралом Кодамой, начался несколько часов назад и сейчас был в самом разгаре, хотя всё ещё прибывали гости. Уже давно стемнело. Адмирал, входивший в ближайшее окружение Императора, славился подобными вечеринками, и быть приглашенным на одну из них означало не только оказанную честь, но и рассматривалось как знак особой милости. По крайней мере, военным такое приглашение сулило успешную карьеру и даже официальное признание заслуг. Высокий и светлолицый, Дэв не очень удобно чувствовал себя в безукоризненной чёрной форме офицера имперской армии, поднимаясь по ступенькам на заполненную гостями террасу перед внушительным домом адмирала. С первого взгляда трудно было определить, где начинается собственно жилое строение – и стены, и прозрачные крыши свободно пропускали ночной воздух, танцующие голографические скульптуры постоянно перемещались и видоизменялись, превращаясь то в мягко-сияющие абстракции, то в геометрические узоры.

Гостей было несколько сотен. Разбившись на небольшие группы, они болтали, пили или ритмично раскачивались в такт журчанию, бульканью и плеску водной музыки Хагивары. Наряды и платья, как заметил Дэв, были представлены во всём диапазоне: от военных парадных униформ с кортиками и наградами до официальных костюмов и длинных платьев, от маскарадных изысков до полного отсутствия какой бы то ни было одежды. Последних среди гостей Кодамы хватало, причем, как мужчин, так и женщин. Совершенно обнажённые, они блистали драгоценностями, богато украшенными кожными имплантантами, хитроумными масками и искусными головными уборами. Все присутствующие военные принадлежали к имперским вооруженным силам, армейские – в чёрном, флотские – в белом, и все высокого ранга – не ниже полковника.

Именно по этой причине Дэв испытывал неприятное ощущение своей неуместности. Он то и дело тайком проверял, не испачкались ли брюки, ровны ли складки мундира, не сползли ли с плеч галуны. Его ранг – армейский лейтенант – бросался в глаза, явно выделяя Камерона из собравшихся здесь генерал-майоров и вице-адмиралов. Что же касается штатских, то Дэв узнал нескольких имперских администраторов, известных дипломатов, знаменитых актеров и даже трёх губернаторов, вернувшихся на Землю из пограничных миров.

И конечно, две звёздочки в форме цветков вишни на петлицах и погонах никак не могли бы вызвать того внимания и уважения, которое вызывала и требовала медаль «Звезда Империи», вручаемая за высокие заслуги. Эта награда открывала перед молодым человеком двери, о которых он год-два назад и мечтать не мог. Принимая всё в расчёт, Дэв прошел для не-японца весьма неплохой путь, начавшийся в перенаселённом доме, где он когда-то жил с матерью. Подошедший слуга в традиционном кимоно низко поклонился и предложил ему сенсферу.

– Спасибо, – поблагодарил его Камерон, принимая хрустальную вещицу. Она приятно согрела ладонь, вызвав эротическое покалывание и лёгкую эйфорию. Пробиваясь через толпу, Дэв вежливо поклонился имперскому контр-адмиралу, который с улыбкой кивнул в ответ. Да, действительно, крутой подъём. Гордость и вызванная сенсферой стимуляция слились в чудесный, пьянящий коктейль, заставивший отступить сомнения.

Высматривая в толпе хоть одно знакомое лицо, он всюду натыкался на чужаков и уже с трудом подавлял растущее разочарование. В конце концов, убеждал себя Дэв, дом у Кодамы огромный, а он здесь совсем недавно. На глаза попался чёрный столб информационного киоска, и Камерон направился прямо к нему. Нужно же узнать, пришла ли она? Переложив сенсферу в правую руку, он прижал ладонь левой к гладкой прохладной поверхности и мысленно оформил вопрос: «Здесь ли Катя Алессандро? Если да, то где она?»

Домашний ИИ навел справки, затем просканировал многочисленные комнаты, этажи, балконы и представил ответ. В голове Дэва возник план помещения. Он здесь, неподалеку от главного входа. Она – там… Пройти через главное фойе на северную веранду.

Итак, она всё же пришла. Может, передумала и не улетит с Земли. Он поспешил в центральную часть дома.

Весь остров принадлежал Кодаме. Когда-то его отдали для нужд расширявшегося складского комплекса, бывшего частью обширного транспортно-грузового центра, сформированного вокруг самого первого небесного лифта в 150 километрах к югу от Сингапура. Однако пятьдесят лет назад отец Кодамы, член Имперского Суда, купил остров, а затем выпустил на него целое облако нанотехнических конверторов, которые сняли весь грунт до скальной породы и превратили унылые башни складов в роскошное имение – настоящий мини-город в одном здании, на склоне горы над непроходимыми, созданными с помощью генетической инженерии джунглями.

Сам Кодама жил здесь редко, но для приемов место подходило великолепно. Главное фойе напоминало интерьер собора, его сводчатые потолки уходили ввысь на три этажа. Здесь тоже поработали геноинженеры: в огромном каменном бассейне под меняющимися голографическими образами плавали миниатюрные драконы, киты и ещё какие-то неописуемые чудовища. Через прозрачные стены светились звезды, и казалось, что вся толпа, не меньше тысячи человек, стоит под открытым небом, вернее, благодаря хитроумному оптическому эффекту, над ним, а громадное колесо галактики медленно вращается под ногами зрителей.