Чтение онлайн

Через несколько дней после роспуска Думы генерал Трепов представил свой проект императору.

Был ли склонен Николай II принять этот план и одобрил ли он генерала Трепова?

Неустойчивый характер императора и склонность вернуться к старому порядку вещей не исключают этой возможности.

Известно, что он знал о переговорах, имевших место между дворцовым комендантом и Милюковым, но также известно, что, если он и склонялся вначале к убеждениям генерала, он всё же не решался одобрить их без предварительного совещания со Столыпиным, которому он действительно сообщил о возможности проведения их при первом удобном случае. Столыпин протестовал против этого со всей присущей ему силой, и в скором времени борьба с генералом Треневым закончилась полной победой Столыпина.

Император, окончательно убежденный Столыпиным, приказал генералу Трепову отказаться от проведения его проекта и прервать переговоры с Милюковым.

Генерал склонился перед ясно выраженной волей своего государя, но затаил жгучую ненависть к Столыпину.

С этого дня отношения императора к дворцовому коменданту были отмечены крайней холодностью, и вскоре это в значительной степени послужило причиной его внезапной смерти в середине сентября, в то время когда император путешествовал на своей яхте у берегов Финляндии.

Трагический конец коменданта, естественно, вызвал много толков, и некоторые подозревали возможность самоубийства. Внимательное и добросовестное расследование дало, однако, другие результаты. Выяснилось, что смерть была вызвана аневризмом, но более, чем вероятно, что порок сердца, которым страдал генерал Трепов, был значительно осложнен ударом, нанесенным ему неудачей проекта и как следствие этого потерей расположения со стороны государя.

Рассказывая о фактах, действительно "имевших место в связи с этим эпизодом, я далёк от мысли как-либо оскорбить память покойного генерала Трепова, так как, несмотря на полное несогласие с его политическими убеждениями и осуждая его методы, я всегда уважал и даже удивлялся его энергии, его неизменному мужеству и его безграничной преданности личности государя.

Организуя свой coup de force, он следовал убеждению, что спасение России и монархического принципа требует возвращения любой ценой к самодержавному режиму. Я даже думаю, что перспектива стать диктатором имела для него лишь второстепенное значение.

Вскоре после того как император отклонил его проект, я имел с Треповым длительный разговор в Петергофе, в течение которого он откровенно объяснил конечную цель своих переговоров с кадетами, и я вспоминаю, что, как в этом случае, так и во времена критических октябрьских дней 1905 года, он производил на меня впечатление человека, одаренного замечательной силой воли.

Правда ли, что Милюков и другие кадетские лидеры принимали предложение генерала Трепова и рассчитывали с его помощью получить власть?

Некоторые серьёзные писатели, симпатизирующие кадетам, как, например, Поль Буане, признают это. Лично я не могу уверить себя в этом, так как это заставило бы сомневаться в их проницательности и умении ориентироваться в политической обстановке. Я скорее склонен думать, что Милюков оттягивал время в переговорах с генералом Треповым и со Столыпиным, ожидая того момента, когда победа его партии на предстоящих выборах сделает его господином положения.

Что касается отношения императора в этом случае к генералу Трепову и к Столыпину, оно особенно характерно и может объяснить ряд последующих эпизодов.

Легко поддающийся влиянию со стороны человека более сильного характера, чем он, особенно, когда это совпадало с его стремлением к реакционным решениям, Николай II тем не менее был склонен уступать аргументам, которые апеллировали к его здравому смыслу и врожденной независимости характера. Этим объясняется то, почему Столыпин, одаренный твёрдой волей и способностью убеждать, легко разубедил императора в правильности позиции генерала Трепова.

Когда позже в чрезвычайно тяжелых обстоятельствах император уступил воздействиям, приведшим его к падению и Россию к катастрофе, я глубоко убеждён, что это случилось потому, что не было около него человека такой моральной силы, какой обладал Столыпин, преждевременная смерть которого явилась незаменимой утратой.

Немного разочарованный, но не потерявший окончательно надежды на создание коалиционного кабинета, Столыпин решительно приступил к работе, чтобы наилучшим образом использовать промежуток в семь с половиной месяцев до открытия второй Думы.

Его программа, которая была опубликована позднее, в сентябре месяце, преследовала двойную цель: с одной стороны, поддержать или, вернее, восстановить наиболее действенными мероприятиями общественный порядок, нарушенный в городах и ещё больше в деревнях; с другой – подготовить ряд законопроектов для представления их на рассмотрение Думы. Он считал весьма важным избежать повторения ошибки предшествовавшего кабинета – предоставить новой Думе увлекаться бесконечными дебатами и бессильными декларациями. Войдя в Таврический дворец, депутаты должны были найти ожидающий их рассмотрения ряд законопроектов, целью которых были либеральные реформы в различных областях национальной жизни.

Эта обширная программа включала следующие главные вопросы: свободу совести, habeas corpus, гражданское равноправие, государственное страхование рабочих, реформу местного самоуправления, или земства, создание земства в тех частях империи, где оно ещё не существовало (северо-восточные и балтийские губернии), создание земства и городских самоуправлений в Польше; преобразование местного суда, реформу высшей и средней школы, реформу налогового обложения и реформу полиции.

Но, помимо этой программы, достаточной самой по себе, чтобы занять Думу на долгое время, в этот период имелись и другие вопросы, которые требовали немедленного разрешения со стороны правительства. Например, было необходимо уничтожить некоторые законы, и из них особенно одиозные, как, например, преследования за различные убеждения, различия в положении евреев и православных, но над всем другим доминировал аграрный вопрос, который требовал быстрых мероприятий, так как в это время он достиг наибольшей остроты.

Ввиду необходимости принять быстрые решения Столыпин воспользовался статьей 87 основного закона, которая предоставляла правительству право во время перерывов в работе Думы и в случае исключительных обстоятельств осуществлять различные мероприятия при условии представления их на утверждение Думы через три месяца после начала работ законодательных учреждений.

Столыпина часто порицали за широкое пользование статьей 87, скопированной со знаменитой статьи 14 австрийской конституции, и я сам иногда был недоволен его излишней склонностью пользоваться этой статьей как оружием против Думы и особенно против Государственного совета. И впоследствии это было одной из причин нашего временного расхождения и окончательного разрыва в наших отношениях; но в тот критический период, который я описываю, необходимость немедленного разрешения аграрного вопроса поистине являлась делом "исключительных обстоятельств", предусмотренных статьей 87, так как этот вопрос не только являлся причиной всех беспорядков в сельских округах, но становился, так сказать, предметом домогательств революционных партий, которые воспользовались им, чтобы привлечь в свои ряды земледельческое население путем обещаний более или менее радикального и утопического решения этого вопроса.