Чтение онлайн

— Разберусь, — пообещал отец Павел. И попросил: — Олюшка, отойди в сторонку, чтобы тебя не задеть, у меня тут пули разрывные.

Девушка послушно сделала шаг в сторону и громко вскрикнула от новой режущей боли в боку.

— Что с тобой? — Священник перевел на нее встревоженный взгляд, на миг выпустив из поля зрения Рощина.

Этого мига хватило, чтобы Влад стремительным движением достал из кармана пистолет. Маленький, серебристо блеснувший на фоне красной куртки.

— Брось пукалку, — ухмыляясь, сказал он. — Все равно не выстрелишь! А я-то точно не промахнусь, — и спокойно прицелился в Ольгу.

Священник опустил руки, тяжелое железо глухо скрежетнуло, заваливаясь за валун.

— Ну, голуби, — Рощин сделал еще пару шагов назад, переводя оружие с Ольги на Павла. На фоне черного, все больше распухающего столба дыма яркая ткань его куртки смотрелась ужасающим кровавым пятном. — Я так понимаю, никто не знает, что вы здесь, да уже и не узнает. Выбирайте: или сразу пристрелю, чтоб не мучились, или закрою в склеп. Помнишь, Оленька, тот, где вы с Максом полюбили друг друга? Тут таких полно. Зато ни черви не тронут, ни вода не затечет. Найдут ваши мощи лет через сто, подумают, святых отшельников отыскали! Как тебе, батюшка, такая перспектива посмертной славы? — Рощин громко и страшно засмеялся.

— Стреляй, — спокойно предложил отец Павел.

— Да? — деланно удивился Влад. — Ну, ты сделал свой выбор.

И Ольга ясно поняла, что сейчас он выстрелит. По мертвым глазам, блестевшим точно так же, как маленькое дуло, по уверенному движению кисти, едва заметно уточняющей место прицела.

Рощин спокойно прищурил правый глаз, вскинул левую руку, подставляя ее под вытянутый локоть правой. Теперь пистолет смотрел в грудь отца Павла.

— Нет! — что есть силы закричала Ольга.

И вместе с ее криком, отчаянным и жутким, что-то стремительное и длинное, как каменный бумеранг, взметнулось из-за спины священника, пролетело мимо Ольги и воткнулось прямо в голову Рощина.

— А-а-а, — хрипло рыкнул тот.

Серебристой птичкой вылетел из откинутой руки пистолет. Влад, рыча, отмахивался от чего-то серого, живого, вонзившегося в его лицо.

Пушок! — вдруг поняла Ольга. — Это он!

Рощин, наконец, оторвал от лица кошачье тело, тяжело зашатался, крутя головой.

Он ничего не видит, — обрадовалась Славина. — Кот выцарапал ему глаза!

Пушок, сидя в метре от ослепшего врага, прижав уши, снова приготовился к прыжку. Подобрал под себя хвост, напрягся. И…

— А-а-а! — снова вскрикнул Рощин, теперь уже пытаясь скинуть кота с груди.

Наступил на ближний камень, поскользнулся, зашатался, нелепо взмахнул обеими руками, пытаясь удержать равновесие, но ушибленная нога подвернулась, и мужчина рухнул навзничь в костер, пробив спиной светлую брешь в мрачном клубящемся столбе.

Долю секунды сквозь разошедшийся дым кровенело пятно его куртки, но колышущийся исполин снова набрал силу, почернел, загустел, надежно скрывая от посторонних глаз все то, что находилось в его таинственном и ненасытном нутре.

Свод величественной круглой пещеры, открывшейся взорам путников, уходил вверх правильным сужающимся конусом. Словно внутренность вулкана, выжженная жадным, давно погасшим огнем, в свое время расплавившим камень, пещера поблескивала стеклянными совершенно гладкими стенами. Конусообразный купол оканчивался идеально круглой дырой (или жерлом?), сквозь который виднелось очень далекое и довольно светлое небо. Ровно в центре этой дыры сверкала звезда. Та самая, ярко-голубая, с прямым вытянутым лучом. Теперь этот луч врезался в самое нутро пещеры, словно прожектор, освещая все пространство внутри и теряясь в бездонном провале, находящемся глубоко внизу, за аккуратным черным поребриком из гладких камней.

— Смотрите! — восторженно шепнул Адам. — Сюда, левее!

Моду и Макс нехотя отвели глаза от завораживающего зрелища звездной мистерии, повернули головы.

Совсем рядом, на высоте вытянутой над головой руки, уходила под свод пещеры ровная светлая плита из гладко отесанного камня. Как гигантская школьная доска, прямоугольный монолит повторял наклон купола, ясно выделяясь на фоне темных, словно облитых стеклом стен.

Контрастной, с едва угадываемым кирпичным оттенком, краской на стену были нанесены рисунки. Много. Разных. Присмотревшись, друзья обнаружили, что неизвестный художник (или художники) сгруппировал изображения по темам, которые вкупе представляли собой удивительное повествование о зарождении жизни на Земле.

Моду вытянул руку, с нескрываемым трепетом провел пальцем по ближней темной линии.

— Изображение утоплено, — не веря, выдохнул он. — Рисунок сначала выдолблен, а по желобку нанесена краска.

— Гладкая, словно масляная, — повторил его движение Барт. — Или как лак…

Адам, сосредоточенно разглядывая величественное панно, отошел к дальнему концу плиты.

— Идите сюда, начало тут.

Знакомая картина догонского мироздания, с ромбами, квадратами, кругами. А вот и спуск космического корабля. Очень похожего на летающую тарелку. Неуверенно барражируя на трех ногах, он приземляется на пустынный круглый участок. Следом — серия рисунков о первом контакте с Землей инопланетян. Вот они, не сходя с корабля, длинными острыми инструментами с треугольным утолщением на конце копают глубокую яму. Ни лица, ни фигуры гостей с Сириуса не прорисованы. Видимо, это открытие еще впереди.

Яма выкопана, и из ракеты пришельцев хлещет струя воды, заполняя рукотворное озеро. И вот первый инопланетянин сигает прямо с корабля в водную чашу. Он очень похож на дельфина. В прыжке не разобрать, есть ли у него ноги, или это хвост, но огромная голова с длинным ртом — явно дельфинья. Хотя, возможно, это просто шлем.

На следующей картинке в воде резвятся уже множество пришельцев. И, наконец, один из них рискует подойти к самой кромке воды. Он ставит ногу на землю… Все-таки ногу! Остальные, застыв, наблюдают за смельчаком.

На последнем рисунке группа дельфиноподобных инопланетян рассеяна вокруг космического корабля. Началось освоение Земли.

Друзья рассматривали чудесное панно совершенно молча, даже не переглядываясь. Каждый понимал, что повстречался с чудом. Более важным, чем все предыдущие находки, более значительным, чем все, что они знали о догонах прежде.

Вокруг удивительных рисунков, заполняя все оставшееся пространство светлой плиты, красовались изображения Сириуса, или, как называют его догоны, Сиги толо. Очень большие и совсем маленькие, средние, с косинкой, с кривинкой, явно начертанные в разное время и разными людьми. Людьми?