Чтение онлайн

Мать Скарлетт сказала как-то, что любви с первого взгляда не бывает, но есть любовь с первой шутки. Однажды отец покорил ее своим едким юмором, и даже теперь, после тридцати лет брака, Марджори Винтер могла посмотреть на мужа и сразу вспомнить, почему она его любит – даже если в данный момент ненавидит.

А вот Мейсон Грегори нанес Скарлетт двойной удар: та влюбилась и с первого взгляда, и с первой шутки.

Они познакомились на совместной тусовке Каппы и Пи-Каппы-Ро (она называлась Пикики), где на каждой девушке поверх бикини была надета юбка-хула для гавайских танцев, а на парнях из Пи-Ка были только хулы. Расхаживая по Дому Пи-Ка, превращенному в подобие тропического острова, где были живые пальмовые деревья и надувная водяная горка, которая начиналась под самой крышей и спускалась в бассейн, ребята из братства надевали понравившимся Каппам цветочные гирлянды-леи. С дурацкой, но все же очаровательной шуткой о том, что он так рано не ложится, Мейсон отказался подарить Скарлетт свой лей, вручив ей вместо этого одну-единственную вытащенную из гирлянды плюмерию. Скарлетт, шутя, потребовала, чтобы он отдал ей весь лей целиком, но Мейсон рассказал ей об островной традиции:

– Девушка засовывает цветок за правое ухо, если юноша ее заинтересовал, и за левое, если у него нет ни единого шанса.

Она рассмеялась и сунула цветок за правое ухо. Тогда-то и начался их роман.

У Скарлетт была собственная теория насчет любви: она считала, что дело в чем-то большем, чем взгляды и чувство юмора. В любви, как и в заклинаниях, есть ритм. Ритмы Мейсона и Скарлетт совпали с первого же мгновения их знакомства. Скарлетт была уверена в том, что ее место рядом с Мейсоном, как ни в чем другом в этой жизни. Хотя вернее было бы сказать, что это его место рядом с ней.

Мейсон прервал поцелуй и отступил, чтобы окинуть ее взглядом, который задержался там, где пуговки встречались с белым кружевом лифчика и где юбка прилегала к бедрам.

– Выглядишь потрясающе, как всегда. Как тебе это удается? Серьезно, никогда не видел тебя растрепанной.

– Конечно же это колдовство, – подмигнула Скарлетт.

Мейсон понятия не имел, что она говорит правду: Воронихи поклялись хранить тайну. Только девушки из сестринства и выпускницы вроде матери и сестры Скарлетт знали, что этот студенческий союз состоит исключительно из ведьм. Мейсон очень интересовался историей и при других обстоятельствах наслаждался бы легендами и преданиями, которые хранили те, кто входит в ковен. Его комната в доме студенческого братства была бы забита биографиями, большинство из которых не проходят ни в одном учебном заведении. Ему так интересно было бы узнать о том, как влияет на мир волшебство, как менялась история человечества, тонко и незаметно направляемая той или иной ведьмой. Но правила есть правила, поэтому он никогда и ни за что не узнает всего этого. Порой эта тайна словно забивала между ними стальной клин, но как бы Скарлетт ни любила Мейсона, как бы ни хотела, чтобы между ними не было секретов, ей и в голову не приходило предать сестер.

– Ты и сам выглядишь очень неплохо, так загорел! Дай угадаю: наверное, ты опять торчал на яхте Иофама?

Иофам тоже был братом из Пи-Ка и к тому же лучшим другом Мейсона. Из-за него-то Мейсон и застрял на противоположном берегу океана. Они вместе поехали на свадьбу Иофамова брата, а все остальное стало просто продолжением истории веселых летних каникул. За это надо будет потом наложить на Иофама какое-нибудь заклятье, напомнила себе Скарлетт.

Мейсон покачал головой:

– Нет, яхты в этот раз не было. Оказывается, в Португалии чумовой серфинг.

– Я понятия не имела, что тебе теперь нравится бездельничать на пляжах. – Скарлетт говорила легким тоном, хотя новость ее задела. Она действительно не знала, что Мейсон увлекается серфингом. Почему он ни разу не написал об этом? Последние несколько недель были такими суматошными, что у них практически не было возможности поболтать. Но одно дело ее занятость во время стажировки и совсем другое – его серфинг.

Мейсон заулыбался.

– Иофам пошел на яхте в Ибицу с одной девицей, они на свадьбе познакомились. Мне не захотелось быть там третьим лишним. Не знаю, что на меня нашло, но я решил воспользоваться Эурейлом [4] . Я даже в хостеле несколько раз ночевал.

Она вскинула брови.

– Ты останавливался в хостеле? Это вместо яхты-то?

Семейная яхта Иофама мало чем отличалась от круизного лайнера.

– Оказалось, это не так уж и плохо.

– Ты уверен, что не приволок оттуда каких-нибудь клопов? – Скарлетт с подозрением посмотрела на Мейсона, отчего он опять расхохотался.

– Жаль, тебя там со мной не было. Тебе бы понравилось.

Скарлетт наморщила носик:

– В хостеле? Вот уж вряд ли.

– Честно, Скар, это все равно что оказаться в одном из тех фильмов с субтитрами, которые так тебе нравятся.

– Но ты же их ненавидишь, – недолго думая, запротестовала она.

Мейсон всегда говорил, что, если ему захочется почитать, он возьмет книгу.

Его тон стал серьезным.

– Это были совсем другие каникулы, не такие, как с семьей или с друзьями. Ни тебе пеших прогулок, ни раутов, ни яхт, ни ожиданий каких-нибудь… ничего подобного. Я сам составил маршрут. Решил, что хочу посмотреть, где хочу побывать. И чувствовал себя… свободным. – Он говорил все быстрее – так всегда бывало, когда что-то увлекало его. Только обычно речь при этом шла о Канте, или о «Иллиаде», или об индексе Доу-Джонса. Скарлетт могла бы даже подумать, что его заколдовали, если бы не знала точно, что это не так.

– По твоим словам можно предположить, что тебе хотелось там остаться, – выпалила она.

Выражение лица Мейсона стало задумчивым.

– Отчасти я даже хотел, чтобы можно было это сделать. Конечно, только если вместе с тобой, – поспешно добавил он. – Здесь все настолько… предопределено. Понимаешь, что я имею в виду?

Скарлетт опять подняла брови.

– Нет. О чем ты вообще?

Мейсон вздохнул.

– Ну, все эти стажировки, прохождение практики, получение дополнительных степеней… Мой отец совершенно уверен, что я хочу пойти по его стопам и стать юристом.

– Я тоже думала, что ты этого хочешь.

Про себя Скарлетт сформулировала мысль иначе: «Я думала, что мы этого хотим». Ей всегда нравилось честолюбие Мейсона и его целеустремленность, почти не уступающие ее собственным. Они все спланировали чуть ли не на первом свидании: что поступят в один и тот же юридический институт, лучше всего в Гарвардский, пройдут стажировку у родителей, а когда наберутся опыта, откроют собственную фирму.

– Знаю-знаю, мне тоже так казалось. Но может быть… – он сделал паузу и вздохнул, как будто подыскивая нужные слова. – Я не знаю. В мире столько других профессий, ну, типа, стартапов разных, для которых ничего такого не нужно, кроме компьютера и вайфая. Тебе никогда не хотелось послать куда подальше наших родителей, Вестерли, и оставить все это в прошлом?

Скарлетт прищурилась. Стартапы? Он что, теперь возомнил себя Марком Цукербергом?

– Все, чего мне хочется, здесь. Наше сестринство. Ты. Наши семьи. Болтаться без дела по миру – это для тех, кто не знает, что делать со своей жизнью. Не для нас.

Мейсон пожал плечами и принялся теребить потертый веревочный браслет на запястье – Скарлетт никогда не видела его раньше.

– Мейсон, все в порядке? – она притихла и уставилась на него.

Иногда молчание оказывалось куда могущественнее разговоров. Некоторые люди просто его не выносят, и Мейсон как раз один из них. Ему всегда нужно нарушить тишину – так свеча, загораясь, прогоняет темноту прочь. Вот и сейчас он в конце концов поднял взгляд и улыбнулся Скарлетт: