Чтение онлайн

Дальше все происходило как во сне, безумном, сюрреалистичном и ни разу не добром. Я вскинула руки, чувствуя, как пульсирующая резь из глубин живота плавно перетекает в них.

– Стой! – хрипло приказала я.

Асти словно натолкнулся на стену, замер.

– Мотылек?

– Не подходи, – предупредила, еле сдерживая желание выпустить из зудящих пальцев сгустки боли и ярости, отомстить за пренебрежение тому, кому доверила сердце.

Асти поднял ладони вверх и все-таки сделал крошечный шажок навстречу. Все. Это стало решающим действием. С каким-то утробным криком я освободила так долго сдерживаемые чувства и силу. Лестницу, холл и прилегающие коридоры озарила яркая вспышка, высвечивая испуганные лица нескольких жмущихся по углам парочек и мертвенно-бледное лицо Рантара.

Он что-то кричал, я не слышала. К нему метнулся Лепорт, воспроизводя один за другим щиты, которые тут же рассыпались под натиском всепожирающей ненависти, сросшейся с чарами. Я и сама не понимала, как сотворила их. Душу наполнила легкость, в голове прояснилось, телом завладело практически осязаемое чувство радости. Мне нравилось причинять им боль…

Вскоре на смену эйфории пришла слабость. Стало трудно держаться на ногах, перед глазами поплыли цветные пятна. Где-то на периферии сознания я понимала, что нужно остановиться, что я разрушаю сама себя, но как это сделать? Я обмякла и с противным хрустом ударилась о ступени, теряя сознание. Тишина и темнота, а еще бездна, которая приветливо распахнула ледяные объятия.

И без того не слишком общительный декан боевого факультета в последнее время и вовсе отгородился от мира, ходил погруженный в свои мысли и часто хмурился. Он устал от университета и его тайн, а еще больше мага достали интриги среди преподавательского состава. Культисты попрятались по своим норам, и Асти не мог отвлечься даже на поимку детей Зогарда. «Праздный ум – кладовая Тьмы» – это утверждение знают все. Вместо того чтобы заняться делом, Рантар думал, и сознание его витало далеко от земных материй.

Маг погрузился с головой в совершенно несвойственные для него мечты. Мечты о светлом будущем, в котором у него есть счастливая семья. И неважно, что благополучие мира висело на волоске от падения в кровавую бездну. Все существо Асти отчаянно сопротивлялось подобному исходу. Он изо всех сил хотел верить, что у него еще будет шанс на что-то большее, чем постоянная охота на врагов Карфаенской империи. С другой стороны, Рантар понимал: без работы он зачахнет или же его убьет дар, от последнего не защищен ни один сильный маг.

– Ты веришь? – не уточняя во что, спросил он у Лао.

К кому еще мог прийти Асти, чтобы просто помолчать в ночной тишине? Тем более Ишидану сейчас тоже требовалась поддержка. Они оба чувствовали себя одиноко. Однако если Асти привык к одиночеству и осознанно выбрал свой путь, то Лао ощутил равнодушную пустоту жизни совсем недавно. Теперь его маленькая крепость в личном мирке казалась тюрьмой, где холодные куклы поддерживали иллюзию настоящей жизни. Сын Степи уже много лет сам себя обманывал. Но, как ни странно, до сих пор верил. Лао вырос в Стране Ветров – стране, где правили обычаи и многовековые традиции. Там без веры в себя, в богов и в лучшее просто не выжить.

– Вера многогранна, как и многое под бескрайним небом, – спокойно произнес Ишидан.

Ни одна тень истинных эмоций не отразилась на лице шифу Лао. Тогда как на самом деле он пребывал в ужасном расположении духа, понимая, что песчинки в часах неумолимо исчезают в небытие и совсем скоро его любимую ведьму постигнет та же участь. Степняка злило упрямство Шедар и ее глупость – тоже.

– Опять?! – Гнев, который копился в Асти, вдруг выплеснулся в одном слове, вместе с толикой силы.

Ему порядком надоели обтекаемые ответы Лао. Ишидан не шелохнулся, продолжая отстраненно смотреть в черную пустоту. И только Красная кукла недовольно покачала головой, после чего подняла с пола осколки разбившегося кувшина.

«Цзинь-цзинь», – осуждающе пропели серьги, ударившись о тонкую фарфоровую шею.

Мелодичный звон заставил Рантара поморщиться: головная боль никак не желала проходить. Спонтанный выброс силы Мартинити ударил и по нему. Можно сказать, Асти еще отделался испугом, в то время как Лепорт остался в руках целителей надолго.

– Что ты желаешь услышать?

– Как мне поступить? – впервые на памяти Лао Рантар просил совета. Он уже и забыл, что злился на друга.

– Лепорт сделал то, что сделал… Ты сам открыл дверь в курятник для лиса, когда доверил ему охрану Дакасты.

Этот момент стерся из памяти Рантара. До мастерства Лепорта в распитии крепких спиртных напитков он не дотягивал.

– Я еще спущу с него шкуру и повешу ее над каминной полкой. Пусть только очнется и…

Перед внутренним взором Асти появился Пряник – кот, который жил у его тетки. Шерсть на звере совпадала мастью с Лепортом. Поганец любил гадить в сапоги и откусывать пуговицы с одежды. Тетка так и не узнала, что лапка на счастье на седле боевика принадлежала наглой животине.

– Ты сам дал ему дозволение, – укорил Лао.

– Ничего не помню, – честно признался Асти. В отличие от Лепорта, он прогонял волка крайне редко. Да и слово «охота» было неуместно: они просто пили, чтобы забыться. Впрочем, им это неплохо удалось – волк сдох где-то на дне бутылки.

– В своих играх вы, олухи, забыли одну важную вещь, – произнес Ишидан. – Дакаста не бездушная кукла.

Вновь раздался мелодичный звон. Красная не спорила с господином, но его заявление не осталось без внимания.

– Ушла! – приказал Лао, не глядя на служанку. – Человеческие чувства, а тем более чувства женщины, подобны хрупкому мосту: одно неверное движение – и рухнешь в пропасть.

– Твоя переправа столь же призрачна, – не остался в долгу Рантар.

– Может и так, но мой мост держится еще и на холодном расчете. Дакаста в силу своего возраста на подобное неспособна, – ответил Лао и добавил: – Тебе стоило остаться у лекарей еще на несколько дней.

– Заботу прибереги для адептов, – проворчал Рантар, хоть в душе и был согласен с другом. Но присутствие Теодора на соседней койке выводило боевого мага из себя.

Он догадывался, что тот перешел рамки дозволенного – Асти не составило труда сложить характер Лепорта, увиденную сцену на лестнице и последующее поведение Марти. Да и вид бледной, магически истощенной девушки с забинтованной рукой доводил Рантара до отчаяния. Каждый вечер он украдкой навещал соседнее крыло лечебницы в надежде, что мотылек очнулся. Утешало одно: несмотря на затянувшийся обморок, Мартинити шла на поправку. Целители уверяли, что в данном случае подобная реакция организма нормальна, и, возможно, к тому моменту, как Марти откроет глаза, сломанная кость успеет срастись.