Ворон
Шрифт:
– Здравствуй, Смянцев. Удивил, чрезвычайно удивил. Скажи мне: как ты?
– Терпимо. Скован будто, дышать тяжело – заболел, наверное.
– Ясно, братец. Ты думал о том, как будешь, так скажем, сглаживать «выбоины» своей карьерной дороги? Хотя, чем здесь, пожалуй, можно помочь! Ты представляешь: президент Совета Издательств выбрал приоритетное направление в области литературных произведений. Что же он подчеркнул, как считаешь? Комедию! Чепуха! Что думаешь, братец?
– Не… Не знаю. Думаю, веселья нам действительно не хватает. По поводу моей дальнейшей деятельности уже всё решено: я постараюсь более не писать.
– Не согласен с тобой, братец! Посмотри вокруг: на улице одни шуты и клоуны. Противно смотреть. Никакой строгости и самостоятельности! Драма нужна народу. Драма! Нужны слёзы. Только бытовая драма сможет вытащить, как элеватор, это погибающее от инфантильности поколение.
– Посмотрим.
– Кстати, пришёл сообщить тебе одну новость.
Раздался телефонный рингтон, подаривший на несколько секунд Юрию Павловичу свободу.
– Алло, Семён Геннадьевич. Да, я слушаю. За что? Когда получать? Спасибо вам, помощник. До свидания!
Конец ознакомительного фрагмента.