Чтение онлайн

Однако кем бы начинающий чиновник ни был, грамотным он был обязан.

В одной из газетных публикаций присмиревшего, успокоившегося Потанина, он делал предположение, что главная проблема инородцев в том, что, дескать, государство «поставив звероловческие племена в положение искусственной изоляции, 'положив пределы русской колонизации» и оградив от естественных хозяйственно-культурных контактов, лишило их «выгод русского соседства» и возможности для самостоятельного развития«. Пагубность такого попечительного отношения власти к 'инородцам» доказывал в статье «Заметки о Западной Сибири» Г. Н. Потанин, приводя в пример остяков Оби, Иртыша, Чулыма, затронутых цивилизацией, которые «теперь русеют, имеют скотоводство и гораздо благосостоятельнее» своих бродячих соплеменников, пораженных « безграничной бедностью». Интересная точка зрения. И отлично сходится с моей идеей. Приобщение живущих в «резервациях» аборигенов к русской культуре через обучение их подрастающего поколения в русских школах. Звучит логично.

Кроме того! Чиновничий надзор позволит, наконец, хотя бы в общих чертах определить численность туземцев. Исходя из которой, можно будет пересмотреть размер выделяемых державой земель. А за одно и оценить пригодность того или иного народа к воинской службе.

Записал себе в блокнотик напоминалку: обязательно выяснить, какое число грамотных людей ежегодно выпускается из учебных заведений страны. А так же — какое количество вакансий в государственных учреждениях. И если первое окажется слишком уж сильно отличаться от второго, принять меры по увеличению количества школ и гимназий в стране. Экономика на подъеме. Состоятельных, да и просто благополучных людей все больше. И все нормальные люди хотят лучшего для своих детей, а значит, непременно захотят отправить их учиться.

И об изменения в устав записал. Включая все плюсы, которые такой шаг мог бы дать. Все-таки даже для первого министра и вице-канцлера империи внести изменения в Закон было не так-то и просто. Нужны данные. Цифры. Сведения. Нужно представление о реальном положении аборигенов и о «запасе мощности» имперской системы образования, на которую изменения в устав возложат дополнительную нагрузку.

Чтоб не откладывать дело в третий ящик, в тот же день переговорил с томским губернатором. Помнится, мне сразу отрекомендовали Андрея Петровича, как радетеля системы образования. Понадеялся, что и простые данные статистики он помнит наизусть. Хотя бы, касательно вверенной его попечению губернии.

Правильно, в общем-то, понадеялся. Супруненко оказался настоящим фанатом образования. И тему знал досконально.

— Всего, Герман Густавович, в томской гимназии обучается двести учеников мужскаго пола, — уточнил губернатор, обнаружив, что я достал карандаш и блокнот для записей. — В четырех классах. Один, стало быть, выпускной. Вот и выходит, ваше высокопревосходительство, что ежегодно выпускается до пятидесяти человек.

— А в женской гимназии?

— Столько же и в женской. А что толку? Девицы замуж выходят и остаются в новых семьях хозяйничать. К государственной службе, волею судеб, непригодны.

— А много ли молодых людей стремятся в гражданское правление? И каков ныне дефицит грамотных людей по присутствиям?

— Иной год и до половины служащих в недостатке, — поморщился губернатор. — В окружных городах и по-более. В Кузнецке том же в прошлом годе шуму было, когда оказалось, что тамошний городовой староста, из купцов, Федор Яковлевич Второв, мертвую душу письмоводителем зачислил. А жалование этого, несуществующего человека другому чиновнику выдавал. В качестве оплаты за сверхурочный труд. Насилу убедили окружного исправника, что нет в том преступления закона, а только радение за надлежащее исполнение дел. А что касаемо самого Томска, так человек пятьдесят прямо сейчас же готовы принять. Только где же их взять?

— Как где взять? Вы же только что говорили, что эти пятьдесят грамотных юношей из гимназии ежегодно выпускаются?

— Так оно и есть. Только половина, а то и больше, из них — это дети купцов. Которым родитель их уже давно место приготовил. Да что там говорить… Начать разбираться, так и дети офицеров нашего гарнизона сыщутся, и священнослужителей, и прочих других, для которых служба в гражданском правлении ничуть не приемлема. И останется у нас из кандидатов один, хорошо если — два человека. Так и то. Не каждый согласен будет на наше жалование существовать, да карьерного роста ждать. Грамотные везде потребны. Ваш Механический завод для юношей куда более привлекательной возможностью мнится.

— Почем мнится? — хмыкнул я. — Он такой и есть. Привлекательный. С условиями труда на ТМЗ все в полном порядке. Иностранцы приезжают учится.

— Все так, — развел руками чиновник. — Все так. Но выходит, что и нет у нас большого выбора кандидатов. Каждому рады. Иной раз и ссыльных готовы на должности брать, если у них по приговору запрета на государственную службу нет.

— Это только у нас так, или и у соседей похожая картина?

— У соседей, — отмахнулся, смеясь Супруненко. — Во всей империи так.

— У всей империи ссыльных нет, — хмыкнул я. — Но с образованием нужно что-то кардинально решать. Нынешняя ситуация плачевна. Империи требуются грамотные люди. И пусть до уровня той же Германии нам еще шагать и шагать, но хотя бы пятнадцать — двадцать процентов подданных должны уметь читать и писать.

— А сейчас сколько? — заинтересовался губернатор.

А, действительно. Сколько?

В Империи насчитывается приблизительно четыреста — четыреста пятьдесят тысяч дворян. При населении в восемьдесят миллионов, это примерно полпроцента. Еще триста тысяч — купцы. Не все из них обучены грамоте, но будем считать их условно грамотными. Это еще три десятых процента. Плюс какое-то, наверняка не особенно большое число мещан — грамотеев. Итого. Будем считать — ноль девять, максимум один процент. Восемьсот тысяч из всего населения. Меньше миллиона. Удручающая статистика.

— Думаю, около одного процента, — не слишком уверенно сообщил Андрею Петровичу.

— Бог мой, — покачал тот головой. — Это же ничтожно мало.

— Согласен. Нужно что-то делать. Причем, быстро. Прогресс не стоит на месте. Паровые машины находят применение все больше и больше. Но чтобы ими управлять и их ремонтировать, нужны грамотные обученные люди. А их нет. Что толку в техническом прогрессе, в науке, если мы не в состоянии применять последние их достижения? И это уже не вопрос престижа. Это вопрос выживания страны, как независимого государства.

— Почему? — не понял Супруненко. — Что такого?

— Потому, драгоценный мой Андрей Петрович, что вакантные места охотно займут выходцы из других европейских стран. Не так-то там, в Европе, и сладко жить, как о тот болтают наши западники. Всегда найдется пара миллионов человек, желающих отправиться в холодную Россию на заработки. А теперь и подавно.

— Теперь?

— Война. Французы всерьез сцепились с германцами. Это сейчас в сражениях участвуют только кадровые военные. А что будет, когда они кончатся? Под ружье станут ставить всех подряд. Всех, кто способен отличить штык от ружья. И многие это прекрасно понимают. Кинь мы клич, позови, и на наших границах в течение недели заторы станут случаться желающих сбежать от ужасов войны в тихую, нейтральную, неграмотную Русь.