Чтение онлайн

– А, это вы, – приветливо обратился ко мне Рыба-Кит, продолжая совершать над ростками сложные пассы растопыренными пальцами. – Как спали? А я, как видите, решил воплотить вчерашнюю идею, подкачать, так сказать, ваши цветочки своей психоэнергией. А и утомительное же дело, уверяю я вас…

– Мерз-завец! – зашипел я сквозь стиснутые зубы. – С-скотина!!

– Ну что вы, – ничуть не обиделся он. – Поверьте мне как специалисту: подпитка ваших цветочков психоэнергией была совершенно необходима – вы только посмотрите, как они сейчас выглядят. Не то что раньше, а! Небольшое психофизическое воздействие – и полюбуйтесь, как у них теперь замечательно прослушивается биопсихополе!..

Он продолжал свою блестящую речь, глядя на меня выпуклыми честными глазами, и поэтому не видел то, что видел я. Его рука задела один из ростков. Конусоид рассыпался так легко, как будто был слеплен из песка. В одно мгновение растение превратилось в черную пыль, изгадившую горшок, в котором еще побулькивал насосик, подающий к омертвевшим корешкам уже совсем не нужную питательную смесь. Конусоиды были мертвы, неведомые вирусы убили их в считаные минуты после того, как с горшков были сняты защитные колпаки, я это понял сразу, как только увидел ростки, понял, но не захотел поверить. И вот – поверить пришлось. Нет, ни один конусоидовод не посмеет упрекнуть меня в том, что растения погибли по моей вине, напротив, мне будут сочувствовать, сопереживать, говорить глупые утешительные словечки. Но разве мне нужно чье-то сочувствие? Или чья-то жалость? Ростки погибли, да. Но Рыба-Кит был еще жив.

Мало того – он с пафосом закончил свою речь, убедительно доказав, что прав был он, а не я, и вдруг его взгляд остановился на обращенном в пыль конусоиде. На его лице появилось растерянное выражение. Мельком взглянув в мою сторону, он кинулся бежать, и это было самое лучшее, что он мог сделать.

Когда-то в уже достаточно отдаленной молодости я неплохо бегал на средние дистанции, да и сейчас еще многим дал бы фору. Рыба-Кит с заячьим писком несся впереди меня и, оборачиваясь на бегу, пытался что-то кричать, но я его не слушал. Расстояние между нами сокращалось. «Убью, – исступленно думал я, делая гигантские прыжки. – Или загоню в реку». Река была уже близко…

И тут я потерял сознание.

Очнувшись, я обнаружил себя лежащим на траве недалеко от реки и, повращав глазами, заметил знакомую жабью морду, высовывающуюся из воды несколько выше по течению, а рядом со мной – Рыбу-Кита с лоснящейся и ничуть не виноватой физиономией. Один гад другого стоил. Я попытался пошевелиться, но безрезультатно: из моего правого бедра торчала оперенная анестезирующая игла. Вельбот защищал право человека на жизнь. Прикинув на глаз расстояние, я оценил великодушие механизма: он не препятствовал мне преследовать негодяя в пределах зоны защиты и вмешался лишь тогда, когда мы опасно приблизились к границе, за которой одно из гарантированных прав могло быть нарушено. Но мне было все равно, какими соображениями руководствовался вельбот. Ростки, мои ростки… Я был уничтожен. Я был втоптан. Да, втоптан. В землю. Ногами. По самые уши. Нормальный мерзавец удовлетворился бы этим сполна, но фанатику не терпелось попрыгать сверху, утаптывая меня поплотнее. Поглубже. Чтобы уже не распрямиться. И конечно, со слов Рыбы-Кита выяснилось, что во всем виноват я сам, поскольку, обладая исключительно мощным психополем, дарованным мне природой, не пожелал обратить свое дарование во благо, «и вот к чему привело столь легкомысленное противодействие усилиям специалиста», но вообще-то с научной точки зрения этот случай очень интересный, так как открывает новые возможности для усиления пси-воздействия на объекты путем использования интерференции двух направленных и противоположных по знаку психополей…

По моей щеке медленно катилась слеза. Лучше бы я умер, чем такое слушать. Но слушал, ибо еще целый час был не в состоянии пошевелиться, а Рыба-Кит максимально использовал каждую минуту этого часа. Я не мог на него смотреть. Я следил за гигантской жабой, терпеливо поджидающей нас в реке. По сравнению с Рыбой-Китом она была просто совершенством.

Нет, я не умер. Я остался жив. К чему вам знать о том, как я пытался покончить с собой и почему у меня ничего не вышло? Это неинтересно. И насчет Рыбы-Кита… скажу только, что вельботу еще трижды пришлось меня обездвиживать, причем в третий раз лишь попутный ветер помог ему всадить в меня иглу: мне удалось выманить убийцу моих ростков за пределы зоны защиты…

И все-таки человек сделан правильно. Не прошло и трех дней, как я вновь ощутил желание жить. Но видеть Рыбу-Кита я не мог по-прежнему. Если бы не он, распалял я себя, я бы сейчас находился в обществе людей, поистине объединенных общей целью, мы говорили бы о конусоидах и только о конусоидах, а в плодотворных спорах дали бы шанс родиться истине, я бы демонстрировал своих питомцев и со сдержанной гордостью выслушивал одобрительные возгласы настоящих специалистов, особенно приятные для простого любителя, мало того – абсолютно необходимые ему как стимул к последующим годам мук и вдохновенного творчества, блистательных побед (редко) и горьких поражений (гораздо чаще), – и мы были бы благожелательны и полны непритворного уважения друг к другу. Вместо этого я был вынужден делить круг радиусом восемьсот метров с человеком, которого не хотел видеть и которого не мог убить.

А спасателей все не было…

Рыба-Кит сделал вид, что между нами не произошло ничего особенного. Он даже пообещал мне, что если я снова «заведу себе цветочки», то он поможет мне их вырастить, если, конечно, я не буду мешать ему своим психополем. Ему было попросту скучно – теперь, когда после гибели ростков на меня самого свалилась уйма свободного времени, я хорошо это понял. Здесь и поговорить не с кем. Вельбот? Он не собеседник, а цепной пес на страже перечня гарантированных законом прав. Кроме того, Рыбе-Киту требовались не собеседники, а слушатели. Его поведение было гнусно, но иначе он не мог. Я гнал его прочь – он возвращался и спрашивал, на чем мы в прошлый раз остановились. Он пробовал левитировать и учил левитировать меня, хотя сам не оторвался от земли ни на сантиметр. Он читал мне выдержки из Р.Х. Бауха и заставлял глядеть на иероглифы. Я чувствовал, что схожу с ума. И в тот самый день, когда уже казалось, что сумасшествие неминуемо, я нашел то, что мне было нужно.

Это была металлическая стойка от палатки. Она поблескивала в траве на полпути к реке, должно быть, я выронил ее в спешке, когда пытался бежать вплавь. Тонкостенная трубка из алюминиевого сплава, очень удобная не только как подпорка. Конечно, ею нельзя убить, размышлял я, сжимая в руке свое оружие. Тем лучше. Следовательно, не будет и речи о том, чтобы нарушить право человека на жизнь.

И как жаль, что я не додумался до этого раньше!..

Но сначала следует проконсультироваться у вельбота, прежде чем к нему или ко мне подоспеет Рыба-Кит, осененный новой идеей. Вон он идет. А это значит, что мне предстоит сложный обходной маневр со всевозможными обманными финтами. Мне нужна одна минута. Если вельбот до сих пор еще не понял, что к чему, я в немногих словах обрисую ему ситуацию. А потом невинно (очень невинно, как бы между делом) спрошу, имею ли я в этих условиях право на самозащиту.

И как только механизм подтвердит мое право, я это право реализую.

1991 г.