Чтение онлайн

— Он. Брату же его Мардану досталось править всего лишь захудалой провинцией Беллак. Это было не по нраву его роду и после смерти обоих братьев сын Мардана Хаддад попытался взять власть, над Волжской Булгарией в свои руки. Неудачно. В итоге ему с частью буртасов пришлось уйти к вятичам, кои к тому времени уже приняли к себе мурдасов и ему доверяли…

— Почему доверяли-то?

— Бабкой Хаддада была мурдаска, вот и весь сказ.

— Не пойму, причем тут Киев?

— Хм… Я понял, что именно Лачын, старший сын Светогора, который правил Кара-Булгаром от имени хазар…

— Э… Старший брат Джилки? Кара-Булгаром? Это что за держава такая?

— Остатки прежней Великой Булгарии, что сохранилась на Днепре, в Таврии и Тмуторкани… Правление было коротким и бесславным, но якобы именно Лачын был отцом русского князя Игоря, а никак не Рюрик, что умер за несколько десятков лет до его рождения. Потом Алмыш его разбил и удалил в изгнание, а Игоря отдал Олегу Вещему на воспитание…

— Даже так?

— Ну да, после этого Олег вошел в Киев, малолетнего Игоря поставил, на княжение, а сам стал соправителем. Вот и получается, что… Трофим хмыкнул и удивленно покрутил головой, выражая полное недоверие к прозвучавшим словам.

— Ох, запутал ты меня совсем этими баснями… Так что получается по словам вятичей?

— Что все правители Руси, Булгарии и вятской земли из одного рода. Насколько все это правда, не скажу, но так мне поведали.

— Ох, складно брешут! Послушаешь такие сказки, сразу подумаешь, что все начиная от Вадима Храброго, до Рюрика и Олега Вещего под булгарами ходили.

— Так они и говорят. Мол, Вадим пришел с Поморья варяжского вместе со своими колбягами и стал воеводой у Чернояра и Светогора. Да и Чернигов, мол, по сию пору булгары Караджаром называют в честь Кан-Караджара.

— Кого?

— Князя Черного, отца Светогора. Его еще Чернояром называют. Воевода задумчиво повел бровями и неопределенно кивнул.

— А имена все знакомые.

— Добавь к этому, что Светогор, воевавший с хазарами на Дону когда те иудейскую веру приняли и под еврейских купцов легли, был женат на словенке, как и его отец, Чернояр, сын Бравлина.

— Бравлина? Того, что Сурож брал? А его ведь русом считали… Да и какого лешего эти князья ратились с хазарами на Дону?.. Погоди-погоди, вот послушай, что мне мать на ночь пела…

Воевода тряхнул головой.

— Это что, тот самый Светогор, что ты упомянул и про которого у нас в Переяславле былины складывали? Выходит, он жил на земле русов, с хазарами воевал как они же и с племенами словенского языка в одной державе вековал? И все эти князья женились на словенках или мурдасках, что почти одно и то же? А село Карачарово, из коего былинный Илья Муромец вышел? Оно имя Чернояра получило, которого булгары и вятичи просто чуть по-другому называют?.. И какого тогда они все рода племени, если булгары их считают своими, люди словенского языка своими, а весь мир… А ведь понятно какого!

— Какого же?

— А вот не скажу!
– хмыкнулДрофим. — Сам догадаешься.

— Вот и ты меня в этот род тянешь… — улыбнулся в ответ Овтай.

— Ох, Овтай, все мы уже настолько переплелись корнями от Руси до Булгара, что нам не зазорно объединиться в одно целое. Нурманы, датчане, ляхи, колбяги… Они были лишь приходящей тенью на нашей великой земле. И стали нами. А ты говоришь, язык мешает…

— И распри давние.

— Мне плевать на чужие раздоры, да и их подоплеку мы уже вряд ли узнаем, Иногда пытаешься судить живых людей и то без чаши с хмельным медом не разберешься, а тут сотни лет прошли… Одно скажу! Своих предков мы булгарам не отдадим, как и их самих от себя не отпустим! Если были, одним целым, то им и станем вновь. А поскольку родство с потомками Дуло и Аттилы нам с тобою не грозит, не будем обращать внимания на княжескую грызню, как и стараться втиснуться к ним в подручные. Там об одном думать будешь, как бы свою голову не потерять, а нам делами надо, заниматься!

— В этой ты прав!

— А за то время, что они потратят на свои разборки, мы уже окрепнем и выставим свои условия. Быть едиными… Вот наша цель, Овтай!

Мстислав Владимирович, бывший князь новгородский, а ныне хозяин Белгорода [41] , перед покоями отца замешкался. Вести были не самые радостные, и он не знал с чего начать.

Наконец, он нарочито прокашлялся и толкнул тяжелую резную дверь. Отец сидел в простом платье, перекладывая свитки и берестяные грамоты, разбросанные по всему столу.

— Батюшка, — склонился Мстислав перед великим князем.

— Заходи! — коротко бросил тот. — Из-за чего потревожил меня, старого? Примчался из Белгорода не свет, ни заря по распутице осенней, испоганил мозаичные полы в Десятинной церкви грязными сапогами, помолиться не дал!.. Или Ярослав [42] у ляхов опять воду мутит?!

Гнев на бывшего зятя у Мстислава никуда не исчез. Захотелось стиснуть руки на горле человека, за которого еще совсем недавно выдавал дочь свою Рогнеду. Силы еще были. Сорок четыре года не тот возраст, когда тянет на покой. Вон, отец скоро о седьмом десятке задумается, а и то бодрится.

— Как не мутить, гнев Ярославу разум застил! — Мстислав рухнул в кресло и вместо того, чтобы умиротворенно поведать отцу о наболевшем, не сдержался. — Пес смердячий! Тварью бесчеловечной надо быть, чтобы отослать жену венчанную обратно к родителям! Христина до того распереживалась из-за дочери, что вознамерилась ко мне из Новгорода приехать! Еле уговорил ее повременить!

— И правильно, нечего твоей жене тут делать, пусть других детей опекает… того же Всеволода!

— Он не дитя, а князь новгородский, чтобы его опекать! — вновь вспылил Мстислав. — Вот зачем ты меня к себе в Белгород призвал княжить, батюшка?! Тебе еще жить и жить! В итоге, я и перед новгородцами слово нарушил, отказавшись от жизненного княжения, и Ярослав против нас восстал!.. Помнилось ему, ведите ли, что я великокняжеский престол занять поперед очереди хочу!

— И займешь! — отрезал отец. — Я уже стар и силы мои на исходе, а Ярослав наши труды по миру пустит!

Пусть так. Займу.

Послушный сын выдохнул, согласно кивнул и замолчал. О великокняжеском наследии с отцом обговорено уже не раз, и обсуждать все по новому кругу было бесполезно.

— Я про иное с тобой прибыл поговорить, господин мой, — перешел на официальный слог Мстислав. — Седмицу назад прибыли купцы с Ветлуги реки. Пороги мои они долго обивали, не до того мне было, а потому встретился я с ними только вчера. Завтра же они последний день в Киеве и помнилось мне, что ты тоже захочешь их видеть.