Чтение онлайн

Новые мастерские приходилось навязывать. Монеты на развитие в руки немногих желающих вкладывали, чуть ли не силой А потом этих первопроходцев еще и заставляли расширять производство. Ведь мало кто понимал, что большая часть прибыли должна была вновь идти в оборот, а не ссыпаться в кубышку на черный день. И это было самое трудное.

— Еще тысяча гривен за пушнину, что скупаем у соседей, — продолжал меж тем Николай. — Свою живность почти распугали, хотя по правде говоря, ее и не было в достатке, так что с осени будет запрет на продажу мягкой рухляди в Поветлужье.

— С ума сошли?! — неожиданно для себя встряла Ефросинья, встав с

лавки и от избытка эмоций потрясая кулаками. — А жить как же? И охотникам и нам? Что одевать?

— Охотники дальше уйдут, на север, покинут нас вместе с семьями. Антип поведет, клетки свои с ручными соболями он обществу оставляет, долю от прибыли будущей на Радку уже переписал, оружием и припасами их поддержим, да и, весь малую вместе с избушками таежными поставить поможем. Желающих всего-то два десятка набирается, невелики затраты, зато за волоками присмотр будет, да о местных рудах что-нибудь узнаем.

— И куда это вы их спроваживаете?!

— В верховья Ветлуги, уже с Лаймыром сговорились про те места. У нас на пушнине они все равно много не поднимут, а там и зверье непуганое, и земли осваивать необходимо, А насчет одевать… — Я неправильно выразился. Не в самом Поветлужье запрещено продавать, а за его пределы, иноземным купцам. Если себе на одежду или пропитание зверя бьешь, то пока никто по рукам бить не будет. — Николай сокрушенно покачал головой и добавил. — Иначе последнее уничтожим, а потом будем лапу сосать. На этом вроде все… Ах, нет, основное забыл, оружие же на пять тысяч продали! Теперь все. Бумаги оформил, проверяй, Улина!

— Так сколько всего, Николай? — вскинулась та, принимая свернутую трубочкой рукопись.

— Заработали около двенадцати тысяч гривен серебра. А вот что касается расходов. Две тысячи на уголь и дрова. Это только на привозные, остальное заготавливаем сами. Пятьсот гривен на руду из сторонних источников, нам не принадлежащих. Еще почти столько же идет на мастеров…

— Школьных?

— Вообще всех. И тех, кто на жалованье сидит, и тех, кто заказами от нас кормится. Про подмастерьев же разговор отдельный…

— Зачем их выделаешь?

— Их просто не посчитаешь… Каждый из мастеров заключает ряд с воеводой, где прописывается не только его содержание, но и разные обязанности. К примеру, отработать на нас определенное количество лет в том месте, которое укажут, обучать, кого назначат, не разглашать полученные знания… А вот подсобники обычно формируются из школьников, либо местной общины. В таких случаях правила каждый устанавливает самостоятельно, мы разве что подмастерьев, которых кольцами наделяем, особо учитываем.

— Поняла, ваше право, — Кивнула Улина. — Что дальше?

— Еще по пятьсот гривен тратится на торговые экспедиции и всякую ерунду типа, скажем так, ежегодной дани. В последнюю входят подношения учельскому наместнику и подарки некоторым соседям, имена которых мне даже не сообщают… Короче говоря, расходы на коррупцию, ешкин кот! Успокаивает лишь то, что все идет куда-то на сторону. Ну, вот, похоже и все.

— И сколько же в мошну можно положить? — заерзала на лавке Ефросинья.

— А это смотря в чью. Если совместную, то чуть больше восьми тысяч гривен, а если после дележки с общинами, то наша прибыль составляет лишь четыре тысячи, что больше в два раза, чем имеет иное русское княжество, но гораздо меньше, чем тот же Киев. Правда, как и у них это во многом виртуальные деньги… То есть их нет.

— Как это нет?! — хором взвопили обе женщины.

— Самого серебра нет. В основном это куны, то есть не монеты, а их суррогаты с воеводской или княжеской печатью. Иногда — это бумага, иногда обычные беличьи шкурки… Как говорится, товар продаем, получаем за него невесть что. Даже у нас в воеводстве практически царит натуральный обмен. Вот так-то, бабоньки… Пора штамповать свои денежки.

— А сдюжим? — подняла голову Улина.

— Технологически да, штампы уже делаем. А что касается сырья, то клепать будем в основном мелкую монету, поскольку у ижмаринсого кугуза во владениях медь добывают и нам он ее поставляет за оружие. Возможно, в нее желательно добавить олова для крепости, но его мы на другие цели пускаем, не до жиру. Да и не догадываюсь я, какое такое преимущество нам дадут бронзовые монеты.

Ефросинья поникла головой, задумавшись о сказанном, и вновь поймала себя на мысли, что слышала об этом не раз.

Денег катастрофически не хватало. Тонкий ручеек серебра, идущий с Новгорода и Булгара, не позволял насытить драгоценными монетами все хозяйства Поветлужья, поэтому упомянутый натуральный обмен все еще царил на его просторах. Воеводские печати на облезлых беличьих шкурках немного спасали дело но не давали в полной мере развернуться мелкой торговли из-за недоверия к такому средству оплаты.

Своя монета могла — существенно улучшить ситуацию, хотя проблем с ней было бы много, в первую очередь таким вызывающим показом своей независимости неминуемо, возмутились бы соседи.

С другой стороны за пределами Поветлужья упомянутая воеводская печать и вовсе ничего не стоила. Сегодня ее хозяин есть, в завтра он уже никто и звать его никак.

Медь же в любом случае могли взять на вес, да и не было у ветлужцев других материалов для монет. Как говорил Николай, золото и серебро на Руси и в Булгарии не добывались и попадали сюда лишь из Царьграда, с Варяжского моря и с полуденных стран.

Последнее направление, судя по всему, было немало истощившимся ручейком прежней серебряной реки, текущей от некогда всемогущих арабов. И когда она в свое время обмелела, Русь и Булгар охватила нешуточная жажда. Даже на ветлужцев, с их грудой ценных товаров, благородных металлов не всегда хватало… За той же медью в итоге пришлось снаряжать экспедицию на Урал, поскольку ее месторождений в низовьях Вятки было не так уж и много.

Однако озвученная сумма, в чем бы она не хранилась, в любом случае была ошеломляющей.