Чтение онлайн

Но Алена молчит, ничего ему не отвечает, только смотрит глазами дикими – то ли как волчица голодная, то ли как рысь лесная.

А в тот день, когда казнили в Москве Степана Тимофеевича, привели вместе с ним на плаху брата его младшего, Фрола.

Молчал Фрол Тимофеевич, когда пытали его пытками страшными, мучили муками адскими, невыносимыми. Но когда на глазах его четвертовали старшего брата Степана, не выдержал Фрол, закричал с лобного места:

– Слово и дело государево!

После тех слов свели его с лобного места, привели в сыскной приказ, в самую темную темницу. Вышел к нему дьяк сыскного приказа Тимофей Щербатый и спросил:

– Что имеешь сказать, ради чего тебе можно жизнь твою грешную сохранить?

– Имею сказать, где старший мой брат Степан Тимофеевич сокровища свои спрятал и какими заклятьями он их зачаровал.

– Имеешь сказать – говори, иначе пожалеешь, что попусту «Слово и дело» помянул!

Обещал Фрол Разин сыскному дьяку, что приведет его на все тайные места, где его старший брат свои клады закопал.

Долго водил он царевых людей по волжским берегам, по темным лесам – да ничего не нашел. Видать, попусту хвалился – не открыл ему старший брат тайные слова.

Надоело это дьяку Щербатому, и приготовил он дыбу и крючья, чтобы страшной пыткой пытать атаманова брата.

Тогда сказал ему Фрол, что все тайны Степана знала жена его невенчанная Алена Ватажница и что живет эта Алена в дальнем имении у немецкого дворянина Ван дер Роде.

Собрался дьяк Щербатый со своими подручными, со стрельцами и слугами и отправился к старому немцу.

Ворвался к старику в именье, наехал конными, слуг плетьми посек и учинил немцу допрос:

– По какому такому праву скрываешь ты у себя бунтовщицу и чародейку по прозванию Алена Ватажница, невенчанную женку злого изменника и вора Стеньки Разина? Почему не выдал ее государевым людям на прямой допрос и лютый правеж?

Опустился немец на колени, перекрестился, как положено, и сказал, что ничего про ту бунтовщицу не знает и не ведает, а что живет у него в имении дальняя его родственница, от рождения немая, и скоро должна она разрешиться от бремени.

Велел дьяк привести ту родственницу и учинить ей очную ставку с братом атамановым.

Привели на господский двор женщину на сносях, поставили ее перед государевым дьяком.

– Ты кто такая? – сурово спросил ее дьяк. – Какого рода-племени?

Ничего не ответила ему женщина, только посмотрела глазами дикими – то ли волчьими, то ли рысьими. И холодно стало дьяку, так что закутался он плотнее в теплую кунью шубу.

Тогда велел он привести Фрола Разина, атаманова брата, чтобы признал он в той женщине бунтовщицу и чародейку Алену.

Вышел на господский двор Фрол Тимофеевич – весь избитый-израненный, ноздри клещами вырваны, руки на дыбе изувечены. Поглядел на немую женщину, хотел что-то сказать, да на взгляд ее дикий напоролся, как на казацкую пику, и замолчал.

– Что молчишь? – заорал дьяк Щербатый. – Говори, бунтовщик, – она или не она?

– Не она, – ответил Фрол и головой изувеченной помотал. – Алену бы я непременно признал, а это неведомая мне баба, первый раз ее вижу, крест на том готов целовать!

– Ну раз первый – так и последний! – молвил дьяк. – Надоело мне, что ты, бунтовщик и изменник, водишь меня за нос и попусту тратишь дорогое время людей государевых. Раз твои глаза ее не признали – значит, они тебе больше не надобны!

И велел Шербатый палачу выжечь Фролкины разбойничьи глаза каленым железом.

Крикнул атаманов брат диким звериным голосом, крикнул и замолчал, и не видел больше с того дня божьего света. Да и самому ему недолго осталось по земле ходить: привез его дьяк Щербатый в Москву, и казнили Фрола Тимофеевича на той же площади, на том же лобном месте, где и старшего брата.

– Вот и вывелся проклятый род бунтовщиков! – сказал дьяк Щербатый, когда умер Фрол Тимофеевич на плахе лютой смертью. – Нет больше на земле Разиных!

А в именье знатного немца Ван дер Роде в тот же день разрешилась от бремени дальняя хозяйская родственница, немая и болезная. Родила она девочку.

Вета с сожалением захлопнула тетрадь и убрала ее в ящик стола.

Включив компьютер, она за несколько минут по фамилии и адресу установила телефон Скоробогатова и набрала его номер.

Вместо живого голоса ей отозвался автоответчик:

– Вы позвонили Александру Андреевичу Скоробогатову. Ваш звонок важен для меня. Если вы хотите приобрести щенка – перезвоните после двадцати одного часа, если по вопросам рекламы – оставьте свой номер после сигнала, я вам перезвоню…

Так, значит, с этим вопросом все ясно, собаковод и владелец редкого издания – одно и то же лицо. Но что это дает Вете?

Во всяком случае, она может обратиться к Скоробогатову под благовидным предлогом: якобы она хочет приобрести у него щенка. И вполне возможно, что убийца, который преследует ее по пятам, не догадается, что Скоробогатов ей нужен по поводу книги. А если и догадается, то в квартиру на Казанской улице так просто не попадет – у богатого человека небось охрана, опять же собачки…