Чтение онлайн

И вот здесь-то и проявляются способности настоящего детектива. Потому что найти свидетеля трудно, но еще труднее найти к нему правильный подход. Ведь далеко не каждый свидетель хочет раскрывать душу перед милиционером, а очень часто свидетель и сам не понимает толком, что он видел.

Капитан достал блокнот и на чистом листе нарисовал план соседнего здания, на котором пометил крестиками все подходящие окна.

Еще раз оглядев дом, он заметил, как в одном из окон на третьем этаже шевельнулась занавеска и в просвете что-то блеснуло. Что-то очень похожее на бинокль.

Пометив это окно двойным крестом, Островой покинул квартиру покойного профессора, запер ее и опечатал дверь.

После этого он вышел на улицу, обошел дом и вошел в тот подъезд, где располагались нужные ему квартиры.

Начать обход он решил с квартиры, которой принадлежало то самое окно, где заметил подозрительный блеск.

Поднявшись на третий этаж, Островой сверился со своим планом и позвонил в квартиру номер девятнадцать, расположенную слева от лифта.

За дверью послышались неторопливые шаги, и подозрительный голос, скрипучий, как несмазанная дверь, осведомился:

– Кто это? Я никого не жду!

– Милиция! – ответил капитан и раскрыл перед дверным глазком служебное удостоверение.

За дверью на какое-то время воцарилось молчание – видимо, хозяин квартиры внимательно изучал удостоверение через глазок. Затем тот же скрипучий голос проговорил:

– Давно пора!

Замок лязгнул, дверь открылась, и перед капитаном предстал лысый пузатый гражданин в полосатой пижаме.

– Давно пора! – повторил он. – Потому что это злостное хулиганство с особым цинизмом! Ведь люди имеют право на заслуженный отдых, я правильно говорю?

– Совершенно правильно, – на всякий случай подтвердил капитан, хотя и не понял, о чем идет речь.

– Вы заходите, товарищ майор! – пригласил его полосатый гражданин, опасливо выглянув на лестницу. – А то, сами понимаете, соседи у меня очень любопытные, до всего им есть дело… пойдут, понимаете, ненужные разговоры… и я не исключаю месть с его стороны, а это мне ни к чему, я правильно говорю?

– Вообще-то я пока капитан, – поправил его Островой, входя в квартиру.

– Ну, у вас еще все впереди… так вот, поскольку вы своевременно отреагировали на мой сигнал… я правильно говорю?..

– Извините, как вас по имени-отчеству? – перебил капитан полосатого.

Тот взглянул на Острового с некоторым удивлением, но все же представился:

– Пузырев Степан Степанович! Вы же, как я понимаю, пришли по моему сигналу? Я правильно говорю?

– Извините, много работы! – вздохнул Островой. – Напомните, в чем суть вашей жалобы?

– То есть как? – Степан Степанович заметно огорчился. – Как же вы так приходите… не подготовившись? Суть моей жалобы, точнее моего сигнала, заключается в том, что мой сосед Овсянкин не посещает место основной работы и вообще ведет аморальный и антиобщественный образ жизни по месту прописки, чем категорически мешает людям отдыхать в свободное от работы время… я правильно говорю?

– Извините, не совсем понял! – Островой тряхнул головой, в которой от нудного, скрипучего голоса Пузырева начала набухать тупая боль. – Если он ведет этот самый… аморальный и антиобщественный образ жизни в собственной квартире, это его личное дело… кому это может мешать?

– Как – кому? – возмущенно воскликнул Пузырев. – Вы только взгляните! Вы взгляните! Вы все сами поймете! Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать, я правильно говорю?

Он повернулся, жестом пригласив капитана за собой, и направился в комнату. Островой, сверившись с планом, понял, что это именно та комната, окно которой выходит во двор, и последовал за хозяином. Он решил подыграть тому, чтобы использовать его как свидетеля.

Комната была обставлена неказистой мебелью семидесятых годов прошлого века – непременная «стенка» с сервантом, тумба с телевизором, обеденный стол, накрытый клетчатой синтетической скатертью, диван-кровать и продавленное кресло.

Возле единственного окна стояла стремянка, на подоконнике лежал большой черный бинокль.

– Вы только посмотрите! – возмущенно воскликнул Степан Степанович, подходя к окну. – Вы только взгляните! Разве в таких условиях можно отдыхать? Я правильно говорю?

Он слегка раздвинул шторы и пригласил Острового к окну. – Вы только взгляните… второй этаж, третье окно справа!

– Но там ничего не видно! – проговорил Островой, взглянув на третье справа окно. Одновременно он убедился, что отсюда отлично видно окно профессорской квартиры, то есть Пузырев действительно может быть ценным свидетелем.

– Как не видно? – всполошился Степан Степанович. – Ах, ну да, отсюда плохо видно… а вы заберитесь на стремянку и возьмите бинокль, тогда все увидите!

Островой послушно взобрался на стремянку, взял из рук хозяина бинокль и направил его на окно.

– Теперь вы видите? Вы видите? – горячился внизу Пузырев.

Капитан подкрутил колесико и наконец увидел за окном просторную комнату, в которой перед мольбертом стоял художник в заляпанной краской рубахе. В глубине комнаты на тахте полулежала обнаженная женщина с густыми рыжими волосами.

– Он постоянно принимает у себя в квартире голых женщин! Разве в таких условиях можно нормально отдыхать? – восклицал Степан Степанович. – Я правильно говорю? А мне нужен полноценный отдых, потому что у меня очень ответственная работа! Я работаю ночным сторожем в канцелярском магазине, поэтому должен высыпаться днем, а разве можно выспаться в таких условиях? Поэтому я сигнализировал в органы об антиобщественном поведении гражданина Овсянкина!

– Постойте, – попытался перебить его капитан. – Но это же его работа, он художник…