Чтение онлайн

Я творческая личность, я чего захочу, того и пожелаю. Я еще точно не знаю, каким творчеством я буду заниматься, но то, что я незаурядна, уверена. Вначале я хотела стать актрисой, но в драмкружке мне сказали, что я шепелявая и пока не исправлю дикцию — пусть больше не являюсь. Два раза я сходила к логопеду, но логопед тоже начал на меня давить. И я решила не становиться актрисой. Чего проще — быть журналисткой. Всюду ты свой человек, двадцать камер на боку, романтика будней, трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете. Перо у меня острое, язык тоже.

А Кокорева требует, чтоб я собирала макулатуру! Я, конечно, явилась. Поскандалила из-за мешка, якобы мне дали рваный. Мешок был самый нормальный и целый, но мне его заменили. Правда, заменили на драный, но разве в этом счастье? Главное, что время шло! Пока я торговалась из-за мешка, все ребята уже разошлись, и я осталась в полном и прекрасном одиночестве. Ну что ж, в этом тоже есть что-то: можно проверить свою находчивость и предприимчивость. Ведь журналист должен проходить там, где никто не проходит, и доставать все что нужно там, где никто ничего не достанет! Вот тебе, Рита Самухина, и первая производственная практика!

С самыми хорошими намерениями я отправилась за макулатурой. Путь мой лежал около Таврического дворца. Перед Таврическим дворцом, в скверике, растут лиственницы. Я давно мечтала собрать сучья лиственницы, чтобы украсить свой письменный стол. Раз уж я все равно была одна, то кто мешал мне зайти и посмотреть, не валяются ли там эти сучья.

И тогда я увидела его. Я сразу поняла, что это за птица. Во-первых, у него был поднят воротник пальто, во-вторых, у него в руке была трость. Вы скажете, это чепуха? Нет, не чепуха! Если б у вас самих хватило смелости подойти к человеку с поднятым воротником пальто, да еще рассмотреть на тросточке надпись, вы бы поняли, на что я пошла.

Он посмотрел так, как будто меня тут вовсе и нет. Знаем мы эти штучки. На тросточке его было написано: «Коля». И кого это он обманывает? Коля! Да это же совершенно точно означало что-то другое! Это был пароль. Иначе зачем ходить у государственного заведения и смотреть на людей так, будто их вовсе и нет? Так делают только шпионы, чтоб не вызвать подозрений. Я тоже решила не вызывать у него подозрений. Ходил он как-то странно: идет-идет, а потом вдруг возьмет и подпрыгнет. Очевидно, у него в ботинке был фотоаппарат, и когда он прыгал, отталкиваясь от земли с удвоенной силой, фотоаппарат срабатывал.

Я гуляла по скверику с таким видом, будто что-то здесь потеряла, но он продолжал делать вид, что меня не замечает. Он только время от времени снимал кепку и вытирал лоб огромным клетчатым платком. Хм! Ему, видите ли, жарко в такую холодину! Это ж надо выдумать! Чему их только учат в ихней шпионской школе? Моя мечта стать журналисткой сильно потускнела, я решила стать контрразведчицей. Несколько раз мой шпион устремлялся из скверика, но потом возвращался назад и продолжал гулять по лужам. Что мне было делать? Оставить его тут и бежать в милицию? А если он что-нибудь заподозрит, пока я бегаю, и успеет скрыться?

Как жалела я, что оказалась одна. Да и оружия у меня не было. К тому же шпионов не принято убивать, они еще могут дать сведения для контрразведки. И вдруг — что вы думаете! — шпион подзывает меня к себе и говорит:

— Девочка! Ты не торопишься?

Я тут же поняла, что он заметил слежку.

— Нет, я жду друзей, но пришла на полчаса раньше. У нас дома часы спешат.

Я просто похолодела, представив, что он мне не поверит.

— Я тебе дам конфетку, — сказал шпион, — если ты сходишь по одному адресу, это совсем рядом.

Я поняла, что он хочет от меня избавиться.

— Но я должна дождаться…

— Ты же сказала, что пришла раньше, вот за это время и сходи…

Враг был коварен. Я мучительно соображала, но потом вспомнила, что шпионы очень плохо разбираются в психологии наших детей. Конечно же, он и не думал меня бояться. Ему бы и в голову не пришло, он не наш человек. Может, он хотел меня отправить на явочную квартиру!

Я много знаю про шпионов, мне даже дворник тетя Фатима рассказывала, как она в войну шпионов ловила. Ну, не про многих она, конечно, рассказывала, а только про одного, которого сама обезвредила. Она его по кепке узнала: не наша на том шпионе кепка была, вот она и догадалась. Правда, тетя Фатима с тех пор ко всякому, кто в странной кепке ходит, приглядывается. Она на заводе перед пенсией стрелком в охране работала, там тоже одного иностранца схватила. Хотел без пропуска на завод пройти, за деньги. Правда, инженер из двенадцатой квартиры потом сказал, что просто этот иностранец проходную завода со станцией метро перепутал. Вошел в проходную, увидел турникеты и женщин в форме и пять копеек давал, как положено. Но тетя Фатима все равно была уверена, что это просто хитрый шпион. И вот теперь пришла моя очередь показать свою бдительность.

— Хорошо, дяденька, я схожу…

Он стал писать записку. Свернул ее. Назвал адрес.

— Отнесешь эту записку, но только прямо в руки. Если ее не окажется дома… — Он скрипнул зубами, по чему я догадалась, что ту, которой может не оказаться дома, ожидает очень страшная участь.

Записку я прочитала сразу же, как только отошла от него на почтительное расстояние. Вот ее текст:

«Микки! Мне не нравится твое поведение. Учти, я человек самолюбивый и за себя смогу рассчитаться. И тогда кое-кому не поздоровится. К».

Итак, записка только подтвердила все мои подозрения. Значит, это была связная, и агент К с ней хочет за что-то разделаться. О, как мечтала я встретить милиционера или хотя бы дворника, который может посвистеть в свисток. Но вместо этого мне встретилась Верка Бучкина, которая волокла на спине мешок с макулатурой. Ну что бы встретить кого другого, только не Верку! Эта Верка самая отчаянная трусиха во всем нашем классе. Она боится не только мальчишек, учителей и двоек, но и болезней. В первом классе достаточно было сказать ей, что она умрет (а кто из нас не умрет?!), как она начинала плакать. А теперь Верка вечно что-нибудь перевязывает — то щеку, то палец, то ногу, то руку. Зимой, когда все ходят в сапогах, ноги Верка не перевязывает, потому что из-за сапог все равно не видно, перевязана у нее нога или нет. Зимой она перевязывает руку или глаз (дескать, ячмень вскочил). Так как же я могла посвятить трусливую Верку в мои планы! Но она могла послужить мне связным.