Чтение онлайн

— Помочь вам? — спросила Тиффани. — Я хочу, чтобы вы помогли мне! Кто-то забрал моего брата средь бела дня.

— Ой, вайли, вайли, вайли! — простонал шлемовращатель. — Все, она пришла. Она останется! Это Кроля!

— Мы их не держим! — сказала Тиффани.

— Они подразумевают Королеву, — сказал жаб. — Королева…

— Шоб вам в глотку! — завопил шлемовращатель, но его голос был потерян в воплях и стонах Нак Мак Фиглов. Они рвали на себе волосы, падали на землю и кричали «Ай-яй-яй!» или «Вайли-вайли-вайли!», и жаб спорил со шлемовращателем, и все старались перекричать друг друга…

Тиффани встала:

— Все заткнулись, прямо сейчас! — сказала она.

Наступила тишина, за исключением нескольких сопений и слабого «вайли» за спиной.

— Мы только что усрели наш рок, [8] хозяйка, — пробормотал шлемовращатель, почти приседая от страха.

— Но не здесь! — рявкнула Тиффани, дрожа от гнева. — Это маслодельня! Я должна содержать ее в чистоте!

— Э… «усреть свой рок» означает «встретить свою судьбу», — пояснил жаб.

— Мушто, если Кроля здесь, тогда наша кельда быстро ослабнешь, — сказал шлемовращатель. — А нам надошь кого-то, чтоб заботился о нас.

«Чтобы заботиться о нас», — думала Тиффани. Сотни жестких маленьких мужчин, каждый из которых мог выиграть соревнование на Худший Сломанный Нос, нуждаются в ком-то, чтобы заботиться о них?

Она глубоко вздохнула.

— Моя мать дома в слезах, — сказала она, — и…

«Я не знаю, как ее успокоить, — добавила она про себя. — Я не подхожу для таких вещей, я никогда не знаю, что надо говорить».

Вслух Тиффани сказала:

— И она хочет его вернуть. Э… Немедленно! — Нехотя она добавила: — Он ее любимчик.

Девочка указала на шлемовращателя, который крутил теперь «шлем» в обратном направлении.

— Прежде всего, — сказала она, — я не могу продолжать думать о тебе, как о шлемовращателе, итак, как твое имя?

По рядам Нак Мак Фиглов пронесся придушенный вздох, и Тиффани услышала шепот одного из них:

— Да, она карга, точно! Это вопрос карги!

Шлемовращатель заозирался, словно ища поддержки.

— Мы имена свои не отдашь, — пробормотал он.

Но другой Фигл откуда-то сзади сказал:

— Давай! Каргу упустишь!

Человечек озирался в сильном волнении.

— Я Набольший клана, хозяйка, — сказал он. — И мня зовут, — он сглотнул, — Всяко-Граб Фигл, хозяйка. Только не зови меня так больше, прошу!

Жаб был готов к этому.

— Они думают, что имена имеют над ними магическую власть, — прошептал он. — Они не говорят их людям, чтобы те не записали их.

— Айе, обманули и сделали всякие списки, — сказал Фигл.

— Вызовы и всяка прочая, — сказал другой.

— Или бумажки «Разыскивается!» — добавил третий.

— Айе, или счета, или «Показания под присягой», — сказал четвертый.

— А еще приказ «Задестроить»! — Фиглы озирались в панике от самой мысли о записанных вещах.

— Они думают, что письменные слова еще более сильны, — шептал жаб. — Они думают, что само письмо является волшебством. Слова волнуют их. Видишь их мечи? Они горят синим пламенем в присутствии законников. [9]

— Хорошо, — сказала Тиффани. — Договорились. Я обещаю не записывать твое имя. Теперь расскажите мне об этой королеве, которая взяла Вентворта.

Что за королева?

— Не поминашь ее вслух, хозяйка, — сказал Всяко-Граб. — Она слышишь свое имя повсюду и идет на зов.

— Это правда, — сказал жаб. — С ней не хочется встречаться.

— Она плохая?

— Еще хуже. Ее только зовут Королевой.

— Да, Кроля, — сказал Всяко-Граб. Он смотрел на Тиффани сияющими, взволнованными глазами. — О беда, ты не знашь о Кроле?! Не тебя взрастишь Бабуля Болит, что имешь эти холмы в своих костях? О беда, не знашь пути?! Она не показашь тебе путь? Ты что, не карга? Как-то могет? Ты прибила Дженни-Зеленый-Зуб и смотрела Безбалдовому всаднику в глаз, он не тудысь, и ты не знашь?

Тиффани криво улыбнулась ему и прошептала жабу:

— Кто такой Знашь? И что относительно его обеда? И что взрастила Бабуля Болит?

— Насколько я могу разобрать, — сказал жаб, — они поражены, что ты не знаешь о Королеве и… э… волшебном пути, и что ты являешься ребенком Бабули Болит и противостоишь монстрам. «Знашь» значит «знаешь».

— А его обед?

— Забудь пока про его обед, — сказал жаб. — Они думают, что Бабуля Болит передала тебе свое колдовство. Подними меня к своему уху, ладно? Тиффани сделала так, как прошептал жаб. — Лучше бы их не разочаровать, а?

Она сглотнула:

— Но она никогда не говорила мне ни о каком колдовстве… — начала она и остановилась. Это было верно. Бабуля Болит не говорила ей о каком-то колдовстве. Но каждый день она показывала колдовство людей.

…Однажды собака барона была поймана на убийстве овец. Это была охотничья собака, в конце концов, это случилось на холмах, и раз овцы убегали, она их преследовала…

Барон знал о наказании за убийство овец. На Мелу был закон, настолько старый, что никто не знал, кто издал его: собаки — убийцы овец должны быть убиты.

Но эта собака стоила пятьсот золотых долларов. И, как гласит предание, Барон послал своего слугу на холмы к фургону Бабули. Она сидела на ступеньке, покуривала трубку и наблюдала за отарой.

Человек поехал на лошади и не потрудился спешиться. Это было неправильное решение для тех, кто хотел увидеть Бабулю своим другом.

Подкованные копыта режут торф. Ей это не нравилось.

Посланец сказал:

— Барон просит, чтобы вы нашли способ спасти его собаку, хозяйка Болит. В свою очередь, он даст вам сто серебряных долларов.