Чтение онлайн

Время уже не тянулось, а летело как угорелое. Не успели мы встретиться, как стемнело. Пора возвращаться домой. Вот бы это никогда не заканчивалось! Смотреть Лене в глаза у меня все еще не получалось, но очень хотелось, долго и не отрываясь. От ее взгляда меня тут же бросало в жар, и казалось, что это заметно и ей, и всем окружающим. Приходилось то и дело отводить глаза. Но это ничего не меняло. Ее близость ощущалась каждой клеточкой моего тела. Я и так знаю, что движения ее и жесты изящны. А голос, он льется, словно музыка. Для того чтобы видеть ее красоту, чувствовать тепло и улавливать исходящую от нее нежность, вовсе не нужно смотреть. Хотя и смотреть на нее мне очень хочется. Только ее присутствие погружает меня в состояние умиротворенности и полнейшего удовлетворения обустройством этого мира.

Мы уже не в лагере, и Лена не моя вожатая, но я снова под ее крылом. Взяв меня к себе, она же несет за меня ответственность. Я не против. Несмотря на ее запрет, я все же буду искать такой подарок, от которого Лена не сможет отказаться. Отличная цель, и время буду проводить не впустую. Денег у меня достаточно. Мне родители дали. А иначе, какой в них смысл? Если отыщется что-нибудь стоящее, вручу перед самым отъездом.

Теперь я долго рассматриваю витрины. Пока идей никаких. Не представляю, что бы это могло быть, даже приблизительно. Но однозначно что-нибудь запоминающееся. Так как я живу в ее квартире, каждый день выбираю для Лены фрукты, шоколад, мороженое, торт или пирожные, и тогда стрелки часов двигаются быстрее. Но каждый вечер она меня за это отчитывает и берет обещание, что это больше не повторится. Обещание я даю, но это повторяется. Лена сказала, что папа сладкое не ест. Сама Лена – девушка принципиальная, и в какой-то из дней в холодильнике и правда скопилось много всяких вкусностей. Но Лена стояла на своем и пыталась все это мне же и скормить. Это была плохая идея!

С самого утра Лена сообщила, что я смогу проводить ее на работу. Раньше почему-то не разрешала. Сегодня Лена собиралась показать мне свой университет. Рубашку, которая чуть примялась в рюкзаке, она у меня отобрала и стала ее гладить. Ничего не оставалось, как послушно ждать. Наверное, это важно. Из дому мы вышли все равно вовремя. Лена никогда и никуда не опаздывает.

От автобуса еще несколько кварталов мы прошли пешком. Миновали вокзал, перешли дорогу через пешеходный переход и дальше – прямо по улице. Перед одним из высотных зданий Лена остановилась. Это был корпус, в котором она училась. Она сообщила об этом с гордостью и чуть ли не торжественно. По дороге Лена успела рассказать мне о своем школьном учителе. Именно он привил ей любовь к химии, выделял ее среди остальных, хвалил. Она поверила ему и поступила. Не знаю, но мое поступление в университет вызывало во мне совершенно другие чувства. Мне еще предстоит провести в нем целых пять лет, ровно половину школьного срока, который только закончился. И теперь снова учеба. Не знаю еще, что меня там ожидает.

Помню, все наши вожатые в «Волне» были не только из одного города, но и из одного вуза. Тогда они оканчивали свой пятый курс. Летняя практика в лагере – последний штрих, и свобода. Значит, если бы Лена училась не здесь, а в каком-нибудь другом месте, мы бы с ней никогда не встретились! Корпус, перед которым мы стояли, теперь вызывал благоговение и у меня.

– Можно зайду за тобой после работы?

– Не нужно. Встретимся дома.

– Почему?

– Мне пора. Сегодня вернусь раньше. Не скучай.

Легко сказать… Лена скрылась внутри учреждения. Она то ли поступила, то ли еще поступала в аспирантуру, поэтому и работала здесь. Школу Лена окончила с медалью, а университет – с красным дипломом. Прилежание и тяга к знаниям навсегда для меня останутся загадкой. Если бы не родители, меня вообще не было бы ни в одном из вузов года два-три так точно. В этом мы с Леной совершенно не похожи. А так любимая ею химия в школе для меня была самым непонятным предметом. Да и успеваемость в общем так себе.

Сегодня Лена со мной с самого утра, еще и с работы раньше вернется. Это радостное известие. Скучать сегодня мне придется меньше обычного. Но время все равно есть, много времени. Будем изучать окрестности. Никаких определенных планов, поэтому первый же подъехавший троллейбус меня вполне устроил. Можно было бы не уезжать и все время провести здесь, под университетом, но Лена этого не одобрила бы. И в котором часу заканчивает, не сказала.

Все дома и районы одинаковые. У нас такие же. На конечной остановке плыву по течению в потоке людей до тех пор, пока они не разбрелись кто куда. Возвращаюсь обратно на остановку. Троллейбус, который привез меня сюда, стоит поодаль с открытыми дверьми, но не загружается. Рассматриваю объявления на столбах. На глаза мне попалось одно о сдаче комнаты студентам. Никогда ранее Минск не рассматривался мной как город, в который приезжают поступать. До этого момента. Жить в одном с Леной городе! Сложно такое себе даже представить. И рука сама тянется к объявлению. Держу продолговатую бумажку с написанным на ней шариковой ручкой номером телефона. Рядом со мной на остановке стоит мужчина с дипломатом. Полный и бородатый, тоже в ожидании троллейбуса. О содержании объявления ему было известно, потому что он понимающе кивнул. Мы разговорились. Бородач сказал, что преподает в университете. Название мне ни о чем не говорило. Еще сказал, что знаком с деканом одного престижного факультета, какого именно не уточнил, я тоже. Затем он достал из дипломата ручку и на том же клочке бумаги с объявления о сдаче комнаты записал свой номер телефона. Подъехал троллейбус. Пожелав мне удачи, он на нем уехал. А я направляюсь к ближайшему телефонному автомату. Войдя в роль, от хозяев квартиры получаю исчерпывающую информацию. Они дали мне адрес, объяснили, как пройти от остановки и какой код набрать на домофоне.

Встречали и она и он. Заправляла всем она, а он у нее под каблуком. Это выражение такое, а вот каблук – это не про нее. Быть может, когда-то в молодости. А сейчас домашний халат, на голове платок, под платком бигуди. Голова, словно купол. От этого ее и так длинный нос кажется еще длиннее. Мужчина ей под стать: три волосины на голове, очки в толстой оправе с сильно увеличивающими стеклами, выпяченное пузо, которое обтягивает белая майка, заправленная в синие спортивные штаны с пузырящимися коленками. Парочка та еще. Она сразу же перешла к делу. Сдаваемая комната находилась напротив входной двери и больше походила на кладовку. Каким-то образом в ней все же уместились две кровати. Нагромождение у окна служит и столом, и тумбой под телевизор. Как только дверь отворилась, пахнуло краской. Несмотря на открытое окно, запах был стойкий и въедливый. Не менее въедливая, чем этот запах, хозяйка показала холодильник и полочку в нем, которой можно будет пользоваться. Огласила незыблемые правила поведения в этом доме, которые напоминали тюремные. В это время муж выглядывал из-за ее плеча и в такт ее речам кивал головой. То ли от сильного запаха краски, то ли от неумолкающей тетки у меня разболелась голова. Хотелось поскорее выбраться на улицу, на свежий воздух. Но она еще не закончила. Самое интересное было впереди. Далее она сообщила, что комната предназначена для двух постояльцев, а телевизор можно смотреть не более двух часов в день, а точнее, с трех до пяти. И затем она озвучила стоимость аренды.

Мне заранее и искренне жаль любого, кто попадет к ним в лапы. Не жилье, а кутузка. Наконец она умолкла и, похоже, ждала от меня какой-нибудь реакции, буравила меня своим прищуром, чем утомила окончательно. Теперь она требовала внести аванс за первый и последний месяцы. Церемониться не было никакого смысла. Пришлось сказать все, что я думаю о ней самой и обо всем этом их предприятии. Лучше уж жить на улице. Она долго еще что-то кричала мне вслед, а ее благоверный, прячась у нее за спиной, ей поддакивал. К счастью, окна выходили во двор, а то ее комариный писк настиг бы меня еще и на улице.

Конец ознакомительного фрагмента.