Чтение онлайн

Рош серьёзно простудился, мучился сухим надрывным кашлем и жаром. Его посещали смутные видения. Колдун метался в бреду, пугая свою спасительницу. Она всерьёз опасалась, что он не выживет.

Через неделю настал перелом.

Местный гробовщик три раза на дню заглядывал в избу, косился на печь и шёпотом спрашивал: 'Ну как, не помер ещё?'.

О том, что травница приютила у себя раненного найдёныша, знало всё Пятинежье, и никто не поставил бы ломаного медяка на то, что он выживет. Но он выжил.

Первым делом Рош поблагодарил спасительницу за помощь, пообещав заплатить ей, а потом поинтересовался судьбой Ирис, подавальщицей из местной корчмы - травница сказала, что живёт в Пятинежье. Но добросердечная хозяйка ничего о ней не знала, а когда колдун смог вставать, оборотницы и след простыл. Имя она назвала не то, под которым её знали люди, поэтому поиски зашли в тупик.

Приехали мать и сестра, забрали Роша домой, окружили заботой. Сельчан, пробовавших пробраться в избу с вопросами о волкодлаке,- мол, где, колдун, шкура?
– выставляли вон с требованиями не тревожить больного.

Рош медленно приходил в себя, начав вставать, только когда зажурчали первые ручьи. Как только начали восстанавливаться силы, он начал лечить себя, за что не раз получал выговор от травницы: колдовством Рош нередко доводил себя до обмороков. К слову, с ней ему повезло: девушка оказалась не самоучкой, а дипломированным специалистом.

Совместными стараниями колдуна удалось поставить на ноги к концу снегогона, аккурат перед девичьим праздником. Все девки Пятинежья, Залатков и прочих мест на много вёрст вокруг наряжались в яркие платки, оплетали алыми лентами берёзки и ясени, играя меж ними свадьбы.

По преданью, коли провести под праздничным убором меж двух деревьев, мужского и женского, парня или мужчину, то жениться ему в том году на той, что под ленты заманила. Сбывалось ли, али нет, но девки парней с визгом отлавливали.

Рош не участвовал во всеобщих забавах, хотя на него и косо, но с интересом посматривали: колдун колдуном, но не чёрт же! Он сильно исхудал, черты лица заострились. Уж сколько череды, брусники да зверобоя травница на него извела, почти все свои запасы, зато выжил. И был полон решимости отыскать надругавшуюся над ним оборотницу.

Мужики, разумеется, что в лицо, что за глаза выражали своё неудовольствие: колдун, а волкодлака отловить не сумел! От расправы спасло только то, что Ирис больше не шалила, ушла, видимо, в другие края. А так сельчане во главе с кузнецом рады были накостылять нерадивому колдуну, который работы своей выполнить не сумел. Хорошо, хоть денег наперёд не взял.

Не был бы местным - ещё хуже пришлось, а так только посмеивались.

Рош не стал писать в Академию, решил, что справится сам.

Поиски начал с 'Зелёной лощины'.

Хозяин, мужик осторожный, неразговорчивый, питавший природное недоверие ко всем, кто хоть как-то отличался от обычных людей, коротко, но безапелляционно заявил, что никакой Ирис у него отродясь не было. Ну да, ушла в конце зимы одна подавальщица, к тётке в город переехала, так её Марышкой звали.

Рош повертел в пальцах серебряную монету и лениво поинтересовался, не знает ли хозяин, где живёт Марышкина тётка.

– А вам зачем?
– мужик не сводил взгляда с серебряного кругляшка.

– Да жениться хочу. Бегает она от меня.

Хозяин рассмеялся, ловко перехватил покатившуюся по столу монетку и засунул в карман. Нет, названия города он не слышал, знает только, в какую сторону Марышка поехала. На север.

Что ж, Каратор тоже на севере, а в Залатках колдун и так задержался. Того и гляди, заведётся конкурент, клиентов переманит. Да и с деньгами туго - все на леченье истратил, опять же гостинцев матери с сестрой купил. Придётся по дороге подработать: заговорить чего, упырей погонять, от зубной боли избавить. Заодно и о волкодлаке расспросит: не могла Ирис не наследить. А если и тихо себя вела, то, авось, кто-то вспомнит. Он её приметы запомнил, благо столько часов перед глазами стояли, во всех своих прелестях.

Марышка, значит… Неужели настоящее имя ему назвала? Зачем? Или первое попавшееся с языка сорвалось?

Травень уже на дворе, если и вправду отяжелела, то от людских глаз не скроет: бабки в деревнях ушлые, сразу такое примечают, даже если живот невелик.

Беременного оборотня изловить легче: не так быстр и проворен, оборачивается медленнее и неохотнее. Обычно самки детёнышей в человеческом обличии вынашивают, потому как в нём и рожают. Но они вдвойне осторожнее, своей тени пугаются.

Так Рош и объезжал деревеньку за деревенькой, расспрашивая как о работе, так и об Ирис. Первая ждать себя не заставила, а вот вторая будто сквозь землю провалилась. Никаких следов, будто и не было её. Лесом, что ли, бегством спасалась?

Сидя на местном кладбище и листая потрёпанную книгу (местный упырь его особо не волновал, ещё неизвестно, есть ли, а то, может, мелкий бес шалит), Рош пытался освежить в памяти сразу два раздела: охоту на вурдалаков и истребление упырей.

На кладбище было прохладно - даром, что весна.

Упырь, к счастью, пока не показывался по причине дневного времени суток, а палец колдуна скользил по замасленным страницам. Во второй руке он держал яблоко, которое то и дело откусывал: после болезни мучил зверский аппетит.

Собственно, ничего нового. Не зная, где оборотень, его не изловишь. Если бегает волком, то без толку время потратишь. Да и в человеческом облике не отличишь. А выследить надо.

Хоть бы какая зацепка! Столько месяцев упустил, осела где-то. Может, и к лучшему? Кем она могла устроиться? Зелья варить, на стол кружки метать. Видно, придётся все деревеньки объехать, порасспрашивать, не было ли кого пришлого.