Чтение онлайн

Волкодав хотел было оттолкнуть прочь Ниилит, но для этого требовалось высвободить по крайней мере одну руку, и он не отважился.

Огоньков перед глазами становилось все больше. Ну уж нет, подумал Волкодав, стискивая зубы и чувствуя, как бежит по вискам пот. Только попробуй мне помереть. Еще чего выдумал. Я тебя для этого у жрецов отнимал?.. Где Правда ваша, Боги?.. Почему всякий говнюк, напяливший жреческое облачение, может от вашего имени…

– Все, – слабым и бесконечно усталым голосом выговорил Тилорн. – Если это не помогло… Ниилит, девочка моя, посмотри…

Волкодав открыл глаза. К его ужасу, рука ученого, перемазанная запекшейся кровью, слепо шарила в воздухе. Ниилит схватила ее своими двумя.

– Посмотри, как он, – попросил ее Тилорн.

– Ты… – начала было она, но Тилорн перебил:

– Со мной ничего не случится. Взгляни, как его рана. Ниилит склонилась над Эврихом. Вдвоем с Волкодавом они приподняли арранта и стащили с безвольного тела рубаху. Волкодав отметил про себя, что Эврих дышал уверенно и ровно, и губы из серых сделались просто бледными. Аррант выглядел голодным, измученным и ослабевшим, но никак не умирающим. Волкодав нахмурился. Может, это пережитое напряжение шутило с ним шутки, давая увидеть то, что ему хотелось увидеть?.. Ниилит проворно размотала набедренную повязку арранта. Нагота больного мужчины для нее мало что значила.

Широкая рана, только что зиявшая в тощем животе Эвриха, почти затянулась. Глубокая царапина, слегка сочившаяся сукровицей, – и ничего больше. Если не считать отпечатков ладоней Тилорна, выделявшихся на бледной коже, как два красных солнечных ожога. Шкурка слезет, решил про себя Волкодав…

Он обернулся к ученому, и весьма вовремя: тот потихоньку оседал на пол. Волкодав сгреб его в охапку и ощутил немалое искушение влепить горе-чародею какую следует затрещину. Как ни смутно было для него сделанное Тилорном, он понял одно: прежде чем прибегнуть к жизненной силе друзей, мудрец вычерпал свою собственную чуть не до дна.

– Ты что над собой учинил?.. – зарычал Волкодав. Видят Боги: будь он вполовину так зол во время поединка с двухцветным, лежать бы тому на помосте разрубленным на сорок девять кусочков. – Я тебя спрашиваю! Опять ослеп?..

– Нет. То есть я… – оправдывался Тилорн. – Несколько дней, и я буду в порядке…

– Сейчас, – сквозь зубы сказал ему Волкодав. – Ты сделаешь это сейчас.

Больше всего он боялся, что Тилорн скажет нет, и этим все кончится. Тилорн ведь не из тех, кого можно заставить.

– Потом… – просящим голосом ответил ученый, безуспешно силясь разжать на своих плечах пальцы Волкодава. – Потом… Когда ты выспишься и как следует поешь…

– Я сказал, сейчас, – повторил Волкодав. Он знал, что делает глупость, что Тилорн был прав… что такими делами тоже лучше заниматься, когда сыт и силен… Но ничего с собой поделать не мог. Только подумать, что едва начавшего оживать Тилорна снова ждала беспомощная слабость… слепота… – Я сказал, сейчас!

Если он что-нибудь понимал в людях, Тилорну стало стыдно. Сообразил, наверное, что заставлять друзей заново возиться с бессильным – это уж слишком. Слабые пальцы оплели запястья Волкодава… Когда-то на руках у Серого Пса умирал человек, которого венн считал своим другом. Тоже, между прочим, аррант. Умирал, замученный непосильной работой и рудничным кашлем, выевшим легкие. Как же молил Богов Серый Пес, упрашивая взять частицу его силы и отдать двадцатилетнему старику, так и не посмотревшему перед смертью на солнце… Он и сам кашлял после побоев, но умирать не собирался. И, уж конечно, ни лечить волшебством, ни с небесами разговаривать он не умел до сих пор. Но допустить, чтобы Тилорн… чтобы он опять…

На этот раз он не стал зажмуриваться и увидел, как мало-помалу прилила краска к бледным щекам Тилорна, как начали разгораться живым светом глаза. Сам он, кроме нарастающей слабости и холодка в позвоночнике, ничего особенного не ощущал. Видно, Тилорн до смерти боялся ему повредить. Вот сейчас он откроет рот и скажет: «Все, хватит». Поняв это, Волкодав покрепче стиснул его запястья и напряг, как умел, волю, силясь перелить, передать Тилорну… неведомо что…

– Все, хватит, – тихо проговорил Тилорн. – Я же не упырь какой-нибудь. И отпустил руки.

– А ну встань, – велел Волкодав. – Пройдись. Тилорн послушно поднялся, шагнул к окну и вернулся.

– Ты и с самого начала так мог? – сидя на полу, спросил Волкодав. Вставать ему не хотелось. – Что же ты сразу-то?..

– Я… – замялся Тилорн. – Я не счел удобным…

– Предпочел ехать на мне верхом, – хмыкнул Волкодав.

Тилорн сперва смутился и покраснел, но потом мотнул головой.

– Я думаю, друг мой, – сказал он, – это отняло бы у тебя куда больше сил, нежели обуза моего бренного тела.

Волкодав презрительно скривил губы. Вставать с полу ему, однако, по-прежнему не хотелось. Собственно, он даже не был вполне уверен, что сумеет подняться. Последний раз с ним было подобное, когда он выбрался из замка Людоеда – с помятыми ребрами и в пузырях от ожогов. Тогда ему тоже хотелось только одного… закрыть глаза и спать, спать…

Внезапная мысль обожгла его: если с ним такое, то что же с Ниилит?.. Он разодрал успевшие склеиться веки. К его удивлению, Ниилит была на ногах и бодро сновала по комнате. Он услышал, как в дверь постучала детская рука, и повернул голову. Ниилит приоткрыла дверь. В щели мелькнули сразу три любопытные мальчишеские рожицы, но жадное любопытство мгновенно стер ужас. Дети любят страшные сказки, любят, чтобы их слегка попугали. Но когда страшное приключается в жизни… Книги тяжело бухнули об пол, и топоток босых пяток стремительно удалился по коридору. Потом послышался голос Авдики. Молодой сегван помог Ниилит собрать книги и внес их в комнату. Внутренность комнаты больше походила на поле брани, но Авдике было не привыкать. Ниилит схватила тряпку и исчезла за дверью. Подтирать побежала, сообразил Волкодав. Там же всюду пятна – и по всходу, и во дворе, и на мостовой… Авдика проводил девушку глазами.

– Да нет, ничего, – донесся голос Тилорна. – Теперь им обоим только выспаться и…

Во сне все воспринимаешь как должное, и Волкодав не особенно удивился, увидев себя самого. Однако потом разглядел, что на том, другом, была больно уж смешная одежда: сплошь кожаная, не разделенная на штаны и рубаху, да к тому же неподпоясанная.

– Ну? – усмехнулся неведомый гость. – Узнаешь? Волкодав молча смотрел на него, не зная, как отвечать. И надо ли вообще отвечать.

Тот вздохнул, сделал какое-то движение… и перед волкодавом оказался его меч, вдетый в новенькие кожаные ножны.

– Теперь узнаешь? – снова делаясь человеком, поинтересовался меч.

Волкодав только и нашелся спросить:

– Почему ты похож на меня?..

– А на кого мне, по-твоему, походить? – хмыкнул тот. – На Жадобу?.. – Подумал и добавил: – Если хочешь знать, мы с тобой похожи. Я тоже долго жил под землей.

– Тебя положили в могилу? – сразу угадал Волкодав. – Кем он был?

Меч скрестил ноги, устраиваясь поудобнее.

– Он был сыном большухи рода Ежа. В двенадцать лет ему нарекли имя, и они с отцом поехали в род Скворца – просить бус у дочери тамошней госпожи. Она той весной как раз вскочила в поневу…