Волки
Шрифт:
Матюхины хорошо подкопали под машиной, Кузьмич с дедом нарубили и натаскали хвороста. Теперь они подкладывали сучья, ставили домкрат, поднимали, подкладывали опять. И так каждое колесо. Возились так, наверно, часа четыре. Наконец машина выехала. Все облегчённо вздохнули и оглянулись на то место, где они только что потеряли столько времени. Часа через два выехали на небольшую поляну. День зимой очень короток. Солнце уже садилось, и надо было готовиться к ночлегу.
– Ну, что, – оглянулся Кузьмич, – ночевать, думаю, будем в машине, пока она есть. А теперь пошли что-нибудь горяченькое приготовим.
– Да, уж, а то кишки совсем свело, – сказал Иван.
– Давайте дерзайте, там, в багажнике топор и небольшая пила, возьмите.
Матюхины отправились за хворостом для костра.
– А мы место расчистим пока с дедом.
Уже через некоторое время костер горел.
В котелок была набросана почищенная дедом картошка, собиравшаяся уже почти закипеть.
Вдруг Иван крикнул:
– Лиса! Вон лиса! – он показал в сторону ельника и рванулся было к машине за ружьём
– Так, это… Далеко ведь, не трать патроны! – крикнул ему дед.
Иван отложил ружьё.
– Ох, и хитрая бестия! Как-то случай у меня был, – продолжил дед.
– Знаем, – начал, было, Прохор.
Но его ткнул локтём Кузьмич, улыбаясь, прищурившись.
– Давай, дед, свой случай, всё равно сидеть ждать пока сварится:
– Так, это… Охотился я как-то на зайца. Земля была припорошена первым снегом. Следы читались легко. Поднял с лёжки зайца. Расстояние было на пределе, но успел выстрелить. Заяц дёрнулся и скрылся. Дойдя до его следа, заметил капли крови… Понимаю, что раненый далеко не убежит, пошёл по следу. Через несколько метров увидел рядом лисий след. Какое-то время шли они рядом, затем заячий след пропал. Вот те раз! – подумал я, – утащила что ли? Но как? Ноша для лисы тяжеловата будет. Съела? Могла, конечно, но не так быстро и не целиком же она его проглотила?
В котелок добавили тушенку – запах пошёл отменный.
– Ну-ну, что дальше?
– Так, это, я и говорю, должны же остаться какие-нибудь объедки? А их нет. Огляделся, смотрю небольшие участки земли, не покрытые снегом. Лиса явно зачем-то копалась. Стал ворошить листву сломанной веткой и нашёл!
– Кого? – не выдержал Прохор.
– Кого-кого? Зайца своего. А что получилось? Она настигла раненого зайца, и, понимая, что я иду следом, припрятала добычу. Думала, я не замечу, пройду мимо, а она потом заберёт.
– Да-а-а, этот зверь с большой смекалкой. Так, это ещё не всё.
– Ну-ну, ободряюще и с интересом похлопал его Иван.
– Так, это… Я думаю, заяц уже никуда не убежит, а вот эту плутовку подстеречь край как захотелось. Оставил зайца там же, листвой прикрыл: Ты хитра, а я хитрее. Спрятался, жду. Все подходы просматриваются хорошо. Часа полтора ждал, а ведь не май месяц. Терпение иссякло, забрал зайца и пошёл. И вот тут-то я ещё раз удивился, когда оглянулся: на противоположной стороне сидела лиса. Представляете? Зашла с тыла и ждала, плутовка, когда я, наконец, уйду. Единственно меня тогда утешало, что когда она придёт к тому месту, то там будет пусто.
– Да. Я много слышал всякого про них!.. А, чего ты не рассказывал об этом? – спросил Кузьмич.
– Так, это… Вы же сразу на меня махаете: мол, молчи, знаем мы всё.
Горячий суп разлили по тарелкам, накрошив туда сухарей. И теперь все с аппетитом хлебали, обжигаясь и швыркая носами.
– Н-е-е-т! Дома такой вкуснятины никогда не будет, как бы ни приготовила Катерина. А она у меня отменно готовит.
– Да уж! Вот ради этого стоит уходить из дома, – поддержал его дед и достал самогонку. – Так, это… по маленькой? А? За охоту!? Святое дело?!
– Ладно, дед, разливай, своё поило, – сказал Кузьмич.
Все сразу оживились, закурили. Кузьмич не курил, как-то ему не хотелось.
Рассказы потекли один за другим. Постепенно костёр стал угасать, и все перебрались в машину. Ночь коротали, постоянно просыпаясь от холода, прогревали двигатель, в салоне чуть теплело, проваливались в дремоту и вновь просыпались. И лишь утром поняли, что задняя дверца была приоткрыта.
– Был бы мороз посильнее, – бурчал дед, – всё могло бы кончиться по-другому.
Не стали выяснять, кто дверцу не закрыл. Салон прогрели и заснули, наконец, на пару часов спокойным сном. Утром, выйдя из машины, стали разминаться. Затем разожгли по новой огонь, разогрели замерзший вчерашний суп, вскипятили чай. Основательно подкрепившись, поехали. Каждый сейчас жаловался на то, как он плохо спал. Проехав так ещё часа четыре, они буксовали еще не раз. Наконец, машина конкретно увязла в снегу. И стало понятно, что дальше расчищать снег нет смысла. Весь его не расчистишь. И поэтому им придётся идти своим ходом. Кузьмич долго стоял и глядел на лес, затем вздохнул:
– В принципе, тут недалеко, думаю, до темноты успеем. Давайте по-быстренькому перекусываем на ходу. Руки в ноги и вперёд.
– Чайку бы, – предложил Прохор.
– На чай надо время, пока хворост соберём, пока разожжем. Некогда чаи распивать, к вечеру не успеем дойти. Иван, Прохор, снимайте приваду, привязывайте её к полозьям. Я пойду, осмотрюсь. А вы собирайтесь.
Все возились, одновременно что-то жуя. Наконец собрались. Теперь стояли и ждали Кузьмича. Тот пошёл в лес оглядеться. Пройдя примерно с километр, он заметил следы рыси. Та явно кружила вокруг, пока они спали. Пройдя немного по следу, увидел невдалеке небольшое движение. Вскинул ружьё, присмотрелся. На него из леса смотрела рысь, на шее у неё был красный ошейник. Это была его Берта.
Кузьмич огляделся и тихо позвал:
– Берта, Берта, иди ко мне. – Он похлопал себя по коленке: – Берта, ко мне!
Он пошёл к ней, продолжая тихо звать. Та напряжённо глядела в его сторону. Затем, подпустив метров на двадцать, резко развернулась и большими прыжками ушла в лес.
– Что же ты тут делаешь? Как же ты меня нашла? Или случайно встретились? Вот не думал… – говорил сам себе Кузьмич. – Не дай бог, убьют. Ведь не расскажешь всем, что она ручная. Почему же ко мне не подошла? Только бы мои напарнички её не увидели. А ведь узнала!