Чтение онлайн

Зеленый кислотный туман вываливался из больших глиняных сосудов, с запасом которых мы намедни прибыли. Они стоят по всему подкупольному залу вразнобой по какой-то непонятной схеме смысл которой от меня категорически ускользал. Впрочем, мгновение от мгновения — клубы кислоты стали принимать все более и более упорядоченные формы. Появилось ощущение что помещение наполняется призрачными змеями.

Эдакими вялыми смерчами. Не атмосферными явлениями предназначенными крушить и выдирать, а чем-то… лишь бы держало форму. Эти вялые хоботы вращались и расползались по широким чашам, висящим на разной высоте. Самые нижние на подставках, средние словно средневековые газовые фонари на изогнутых держателях, а самые верхние, метрах в десяти над полом — покачивались на цепях, свисающих из-под купола.

Иногда то один то другой кувшин начинали бурлить особенно сильно, тогда все вновь затягивало кислотой, излишки которой устремлялись вниз по коридору по которому мы пришли.

– Все указывает на то что точка расположена именно в этом зале, - проговорила Кассиди и вдруг смачно чихнула, недовольно помахав перед носом.

– Будь здорова, - сказал я автоматически, помахивая «гребнем Волкана» - Вот только что-то не наблюдаю я ни местного змеиного божества, ни нашего дракона. Подозреваю что они одно и то же, но вот только пусто, и что с этим делать - никаких идей.

Вместе со словами я присел на корточки, постучав «гребнем» по краю ближайшей напольной чаши. Та глухо позвякала, не собираясь похоже давать мне ни малейшей подсказки. Стоп, а с какой это стати?

Я сфокусировал взгляд на ее дне, где кислота обволакивала какие-то штуковины и тут же обнаружил первую подсказку: «Ребро нага окраины… позвонок нага… ребро… нижняя челюсть нага окраины…»

Я поморщился, костей была целая горка, что точка целеуказателя постоянно перескакивала с одной кости на другую. Я зафиксировал взгляд на краю грубого бронзового изделия, и пожав плечами прочитал: «Божественная чаша селезенки». Что-то у меня идей никаких…

Очередной кувшин докипел и выбросил густой гейзер тумана, поэтому лица гномки я не рассмотрел, но по недоумению в голосе очень хорошо представил удивления:

– Да уж… Я пока тоже не улавливаю. И у нас всего семнадцать минут! Вряд ли для демона кислотный туман окажется чем-то непреодолимым.

Лена похоже опять вот-вот сорвется в панику, надо отвлечь. Поэтому я быстро заговорил, одновременно совершая действия привлекающие внимание:

– Похоже на жертвенники. Местные наловили каких-то нагов окраины, да выложили тут. Да, судя по цепочкам с браслетами: они были тут живьем прикованы. Кислота начала испаряться из кувшинов и похоже их растворила, оставив только кости, кислоте не поддающиеся. На дне, - я ткнул пальцем в чашу и тут же его отдернул, зашипев, и повторил, - на дне, маслянистый продукт вроде горячего гудрона. Без запаха, либо я его за кислотой не различаю и… гм, с горьким вкусом…

– Лёша! Ты ЭТО попробовал?

– А что? Конечно. Как же исследовать? И ты слишком близко к сердцу принимаешь. Это же игра…

Вдруг резко потемнело, словно Луну просвечивающую в купол закрыла туча. Мы подняли головы и действительно увидели как над нами натянулось нечто вроде занавеси. Прозрачная как тюль поначалу, с каждым вдохом она становилась все плотнее, оформляясь в какой-то вытянутый многоугольник смутно напоминающий нечто очень знакомое.

– Шкура многоножки что ли? — неуверенно спросила гномка и тут же мы вместе отпрянули от чаши в которой вдруг мощно зашипело.

На миг показалось что скелеты в ней ожили и взметнулись покарать нарушителей… Но нет, кости просто вылетели на пол, звонко прыгая по каменным плитам, а в центре чаши нечто начало надуваться, как воздушный шар.

Одновременно то же самое начало происходить и в других чашах на всех уровнях.

Через несколько секунд я зафиксировал взгляд на чем-то вполне оформившемся «Селезенка???» и выпучив глаза увидел как из нее вверх словно быстро растущая лиана прорастает жгут толстых кровеносных сосудов.

Над головой звякнуло и загудело, я вжал голову в плечи одновременно глянув вверх и увидел, как до того свободно болтающаяся цепь с крюком натянулась, отгибая в сторону длинную белую кость, что свободно позволило пульсирующему жгуту кровеносных сосудов подняться выше. А он действительно уже пульсировал! Метрах в тридцати на огромной чаше нечто размером с быка судорожно шевельнулось и по залу раздался мощный глухой удар, потом второй, третий…

– Охренеть, да это сердце!
– воскликнул я. — Похоже тут материализуется распотрошенный Волкан… или как тут его: «Дарующее что-то там». По ходу змеюки постоянно что-то отрезают, вот тебе и Дарующий!

– Смотри, сосудов появляется все больше! Они все на каких-то растяжках! А белое это видимо нервы, - Кассиди похоже тоже забыла о счетчике, и указывала пальцем ввысь, где наливался белизной по центру развернутой шкуры позвоночник.

Кислотный туман впитывался в цельные органы все активнее, а в помещении становилось светлее, несмотря на то что мы стояли под развернутой шкурой ящера, растянутой цепями как под зонтиком. Я рассмотрел возле чаши с селезенкой — низенький столик, к которому нагам видимо было очень удобно подползать. На нем рядком скальпели, щипцы, резаки и прочие диковинные инструменты: «селезеночный расширитель с крючком-отделителем»…

– Смо-смотри, - заикаясь проговорила девушка, вновь указывая вверх. Я задрал голову и из пальцев посыпались диковинные хирургические инструменты, которые я уже собрался прибрать к рукам. На длинном позвоночном столбе вниз свисала громадная крокодилья голова, на выпученных словно сваренных вкрутую белках проявился хищный вертикальный штрих зрачка, вокруг которого начало формироваться оранжевое глазное яблоко. И столько в них было бешеной ярости что в глотке пересохло. А давление взгляда прессовало как кирпич уложенный на холодец…

Одновременно я заметил как из глотки прорастает трубка трахей, и навстречу ей активно дергаясь стремятся бронхи из легких… Наверное легких, похожи с вида, хотя их аж восемь пар вдоль позвоночника уложено. Еще пара мгновений — они слились и тут же из вскрытой и растянутой цепями глотки вырвался ужасный скрежещущий вой, в котором сплелись боль и ярость древнего существа.

– Это игра… Мать его, всего лишь игра, - бормотал я, стараясь абстрагироваться от громыхающей над головой цепями анатомией.