Волк
Шрифт:
И, тем не менее… что — то было не так. Она не могла вспомнить, где побывала. Все словно произошло во сне, части не складывались в единое целое. И чем сильнее она концентрировалась, тем сильнее болела голова.
Куда она едет? — задумалась Рио…
Перед машиной мелькнуло животное, и Рио не успела объехать его, оно было настолько большим, что когда она сбила беднягу, машину вынесло с дороги.
— Твою мать! — Рио ударила по тормозам и вцепилась в рулевое колесо.
Поставив рычаг передач на паркинг, она открыла дверь и высунулась наружу, но ничего не видела. Дрожащей рукой Рио отстегнула ремень, высунула одну ногу, а когда выпрямилась, то решила, что хуже уже не…
Это была собака.
Огромная собака. Вероятно, даже волк… Судя по размеру задней лапы, которая торчала из — за переднего колеса.
Ни рычания. Ни движения. Ни сопения.
Кажется, она убила его.
Обмякнув, ей захотелось разреветься. Казалось, все работает против нее, и хотя Рио знала, что ее собственная жизнь в опасности, что она только что потеряла мужчину, которого успела полюбить… сама мысль, что она ранила невинное животное, была невыносима.
А потом пришло понимание, что она должна вытащить животное из — под машины, если хочет продолжить дорогу.
— Ты должна это сделать, — пробормотала Рио.
И это ли не саундтрек ее мрачной и унылой реальности.
Беря себя в руки, Рио обхватила пистолет и обошла дверь…
Рио застыла.
Потом она медленно накрыла рот рукой, едва сдержав крик, рвавшийся из горла.
На земле у колеса лежала человеческая нога. Не лапа.
Она либо сходит с ума… либо ее подводит зрение.
Обогнув машину, она увидела то, что глаза отказывались воспринимать. С собакой… с волком… что — то происходило. Он… изменялся.
Волк менялся.
Прямо на ее глазах.
Его серо — белый мех, казалось, втягивался в кожу, раздался треск, будто ломались кости или суставы, словно конечности меняли форму, превращаясь в руки и ноги. А потом начало проявляться лицо. Морда втягивалась, превращаясь в подбородок, рот и нос, голова увеличивалась, округлый череп появился на месте квадратной волчьей макушки.
Рио отступила на шаг. Еще на один.
Она понимала, что стоило волноваться о том, что она стоит прямо в свете фар, но ее мозг был охвачен…
Она врезалась во что — то твердое.
Шумно втянув воздух, она ощутила запах одеколона Люка.
Отскочив от него, она резко обернулась… и с ужасом сложила в уме два плюс два, когда глаза судорожно заморгали. Раз — и она видит, как собака влетает в квартиру и нападает на мужчину, который собирался убить ее. Два — и там появляется Люк в одежде не по размеру. Три — она вспоминает, как Эйпекс рухнул на колени от солнечного света в том коридоре. Четыре — и она тащит Люка к черному входу, подальше от света, оставляющего ожоги на его коже. Четыре — их ночная жизнь. Пять — пара, не супруга. Шесть — бардак в мыслях после того, как она посмотрела Люку в глаза, перед тем как покинуть фермерский дом. Семь…
Я возьму ровно столько сколько необходимо.
Рио направила пистолет на Люка, охваченная ужасом и неверием.
— Что ты, черт возьми, такое? — требовательно спросила она. — Что ты такое?!
Глава 52
Что хорошо в машине без опознавательных знаков, особенно в старых — всегда можно выключить огни. Передние фары, задние фонари или проблесковые на крыше.
В современную эру, когда все вокруг и даже государство видит в тебе несмышленого ребенка, приятно иметь возможность сказать — «Хэй, я сейчас не хочу привлекать внимание, поэтому я выключу все огни, спасибо».
Сидя за рулем и смотря на парковку за полицейским участком, Хосе вел наблюдение за окнами кабинета Стэна на третьем этаже. Он знал, где они были, потому что в окнах убойного отдела всегда горел свет, а десять сияющих панелей в ряду были под ним. К тому же, здание в принципе не такое уж и большое.
Стэн орудовал на своей территории. И когда он зашел в уборную, Хосе узнал об этом, потому что это окно отличалось от остальных в ряду.
Хосе посмотрел на пассажирское сидение. Конверт, который дала ему милая беременная соседка Рио, лежал на кошельке и мобильном телефоне Леона Робертса.
Остальную часть дела Хосе конструировал в своей голове.
И в разбитом сердце.
— Охрененное завершение карьеры, — пробормотал он… не зная, о себе говорит или о Стэне.
С другой стороны, они в этом связаны вместе. Равно как и начинали они тоже вместе…
Когда зазвонил его телефон, Хосе вздрогнул и запустил руку в карман спортивной куртки. Доставая устройство, он приготовился…
И внутренне обмяк.
— Да, дорогая, — пробормотал он.
Голос его жены звучал обеспокоенно:
— Где ты?
— Я… Работаю над делом.
— О, а я думала, что ты едешь домой.
— Я тоже так думал, — ответил он хрипло. — Как прошел день?
— Тяжело. — Он услышал шорох и стук и представил, как она поставила неподъемную сумку с книгами и ноутбуком на кухонный стол. — У меня экзамен на следующей неделе, поэтому я посижу и поучу до твоего прихода. На сколько ты задержишься?
— Я не знаю. Может… и на несколько часов.
— Хорошо.
В том, как легко она произнесла эти три слога, крылась причина их крепкого брака. Эта женщина была терпеливой и умной, самым светлым, что было в его жизни.
— Я хочу свозить тебя в отпуск. — Его голос охрип. — Твой семестр заканчивается в одно время с моим выходом на пенсию. И мы проведем… медовый месяц. Неделю вдалеке, где захочешь. Выбирай.
Послышался ее удивленный смех.
— Хосе, ты ненавидишь путешествовать. Ты же знаешь.
— Не в этот раз. Ты и я, где захочешь, это будет мой подарок тебе.
Она буквально икнула в трубку.
— Серьезно? Ты не шутишь.
— Я даже получу паспорт впервые за… ну, на самом деле, это в принципе будет впервые.