Чтение онлайн

Кузнец положил руку ей на плечо, но Бортэ отпрянула от его прикосновения, словно это был ожог. Она подняла глаза и встретила взгляд воина, полный печали.

— Ты в безопасности, — добавил кузнец.

Бортэ не могла говорить, слезы хлынули из ее глаз. Звуки, царившие в лагере, вдруг разом на нее обрушились. Отовсюду слышались крики татар, полные боли и ужаса. Большего она и не желала. Бортэ села на корточки и стала смотреть на кровь, покрывавшую руки. Уронила нож и уставилась вдаль пустым взглядом.

— Тэмучжин, — услышала она голос Арслана. — Иди, утешь ее.

Она заметила, что кузнец подобрал нож и швырнул его в заросли. Ей было непонятно, почему он выбросил хороший клинок, и она подняла голову, чтобы спросить его.

Тэмучжин бежал к ней с дальнего края лагеря, наступил по дороге в костер и не заметил этого. Схватил ее за плечи, обнял. И тут она начала вырываться, разразившись рыданиями.

— Бортэ, успокойся! — велел он, когда она подняла кулаки, собираясь ударить его по лицу. От первых ударов он увернулся, стиснул жену еще крепче. — Все кончено, Бортэ. Успокойся.

Боевой дух покинул ее так же внезапно, как и охватил, и она обмякла в руках мужа, продолжая плакать.

— Я нашел тебя, — прошептал он. — Ты жива, опасности теперь нет, все кончилось.

Он все бормотал и бормотал эти слова. Боль за нее распирала грудь. Он был счастлив, что она жива, но внутри все раскалилось от желания покарать тех, кто ее похитил. Он смотрел, как братья связывали татар. Двое плакали, словно дети, от боли в руках и ногах, пронзенных стрелами Хачиуна. Третий, видимо, умирал от раны в живот, нанесенной мечом Арслана, зато остальные протянут еще долго.

— Сложите костер, — велел Тэмучжин братьям. — Хочу, чтобы они почуяли жар и поняли, что их ожидает.

Хасар и Хачиун собрали разлетевшиеся угли, принесли к оставшимся дровам большое сухое бревно. Пламя лизнуло старое дерево, и оно быстро разгорелось.

Арслан смотрел на стоящих рядом мужа и жену. Лицо Бортэ было бледным и пустым, словно она вот-вот потеряет сознание. Кузнец покачал головой.

— Давай перебьем их и вернемся к своим, — предложил он. — В том, что ты затеял, нет чести.

Тэмучжин обратил на него дикий взгляд.

— Иди, если хочешь, — отрезал он. — Это долг крови.

Арслан замер.

— Я не буду участвовать в этом, — наконец сказал он.

Тэмучжин кивнул. Хасар и Хачиун подошли к нему, встали рядом. Трое братьев смотрели на кузнеца, и ему стало вдруг холодно. В их глазах не было жалости. За спиной у них выли татары в смертной тоске. Разгораясь, трещал костер.

Тэмучжин стоял с обнаженной грудью, весь блестя от пота. Братья подбрасывали дрова в огонь, пока костер не превратился в сущую огненную преисподнюю и к ревущему желтому пламени уже нельзя было подойти близко.

— Я отдаю эти жизни небу и земле, бросая их души в огонь, — говорил Тэмучжин, подняв лицо к холодным звездам.

Его рот и грудь были залиты кровью, темные потеки доходили почти до пояса. Он схватил за глотку последнего татарина. Тот ослаб от ран, но еще пытался сопротивляться, царапая ногами по земле. Тэмучжин словно и не чувствовал его веса. Он стоял так близко к огню, что волоски на его руках сгорели, но он, находясь в смертельном трансе, не чувствовал боли.

Хачиун и Хасар стояли позади и смотрели на него в мрачном молчании. Они тоже были помечены татарской кровью и тоже отведали плоти, обгоревшей в костре. Три обнаженных тела лежали у костра, у двух из них зияли дыры в груди, и их крови хватило, чтобы унять горе и гнев. Братья не вырезали сердце у того татарина, которого убила Бортэ. Костер был только для живых.

Не осознавая ничего вокруг, Тэмучжин начал напевать слова, которые слышал от Чагатая в одну морозную ночь много лет назад. Шаманское заклинание говорило об утратах и мести, зиме, льде и холоде. Ему не приходилось напрягаться, чтобы вспоминать слова — они сами слетали с языка, словно он всегда знал их.

Последний оставшийся в живых татарин взвыл в ужасе, вцепившись в руку Тэмучжина и царапая ее обломанными ногтями. Тэмучжин посмотрел на него.

— Подойди ближе. Бортэ, — велел он, глядя в глаза татарину.

Бортэ вышла на свет. Отблески пламени играли на ее лице, в глазах плясали языки огня, и казалось, в ней самой горит костер.

Тэмучжин посмотрел на жену и снова снял с пояса нож, скользкий от черной крови. Резким движением он вспорол татарину грудь, двинул клинок вверх и вниз, чтобы рассечь мускулы. Татарин разинул рот, но не издал ни звука. Внутренности задрожали, поблескивая в свете пламени, и Тэмучжин сунул руку внутрь и стал выдирать сердце. Двумя пальцами он оторвал кусок кровоточащей плоти, насадил на нож и сунул в огонь. Его собственная кожа пошла волдырями, когда мясо зашипело и стало брызгаться. Тэмучжин заворчал от боли, но продолжал держать сердце врага на огне. Он выпустил татарина, и мертвец рухнул на хрустящие листья с открытыми глазами. Без единого слова Тэмучжин снял с ножа обугленное мясо и протянул Бортэ. Стал смотреть, как она подносит его ко рту.

Сердце было почти сырым. Но она съела его, ощущая, как течет по губам горячая кровь. Она не знала, чего теперь ожидать. Это была древнейшая магия — поедание душ. Мясо скользнуло в желудок, а вместе с ним пришли огромное облегчение и сила. Она улыбнулась, а Тэмучжин чуть не обмяк, словно что-то из него вышло. Он только что творил темные заклинания и призывал к воздаянию. А теперь превратился в обычного усталого человека, подкошенного горем и страданием.

Бортэ поднесла руку к лицу мужа и коснулась его щеки, оставив на ней кровавый след.

— Довольно, — сказала она сквозь треск пламени. — Теперь ты можешь уснуть.

Он устало кивнул и отошел от костра к братьям. Арслан с мрачным лицом стоял поодаль. Он не участвовал в кровавом ритуале и не поедал мясо живых людей. Он не ощущал приходящего с этим прилива сил и последующего их упадка. Он не смотрел на изуродованные тела татар, укладываясь на земле и пряча руки в рукава халата. Он знал, что сны его будут ужасны.