Чтение онлайн

— Я голодна, — заявила она. — Если юрта моего брата стоит там, где стояла всегда, я смогу ее найти. — Она зашагала вперед, и Арслан с Хачиуном последовали за ней, не в силах посмотреть друг другу в глаза.

Через четыре дня после того, как Тэмучжин привел олхунутов, на закате затрубили сигнальные рога. Хотя воины обоих племен за день измотались до предела, они бросили еду, забыв о голоде, и схватились за оружие.

Тэмучжин сел в седло, чтобы лучше видеть, что происходит. На мгновение пришла мысль, что это татары каким-то образом обошли их или разделили силы для нападения с двух сторон. И эта мысль была ужасна до тошноты. Он крепче стиснул поводья и побледнел.

Взгляд Хачиуна был, как всегда, остр. Младший брат тоже подобрался. Арслан смотрел на воинов, все еще не в силах разглядеть в сгущающихся сумерках подробностей происходящего.

— Кто это? — спросил он, прищурившись на темную массу всадников, несущихся к ним.

Тэмучжин зло сплюнул на землю, Арслану под ноги. Он увидел, как пришедшие воины держали строй, и рот его наполнился кровавой желчью.

— Это племя моего отца, Арслан. Волки.

Под треск и рев железных факелов на ночном ветру Илак вступил в совместный лагерь. Тэмучжин отправил Арслана передать хану приглашение, как только Волки остановились. Сам он не пожелал идти. Увидев Илака, шагавшего мимо юрт туда, где сидел он сам с братьями, Тэмучжин еще не знал, выпустит ли Волка живым. Напасть на гостя — преступление, которое запятнало бы и его, и олхунутов, и кераитов, но он думал, что, возможно, Илака удастся заставить нарушить обычай, и тогда появится законное право убить его.

Илак раздался с тех пор, как Тэмучжин видел его в последний раз. Голова его была выбрита, лишь одна заплетенная в косичку прядь болталась при ходьбе. Поверх рубахи и штанов на нем был тяжелый черный халат, подбитый темным мехом. Тэмучжин сузил глаза, узнав рукоять меча в виде волчьей головы, висевшего на бедре Илака. А Волк шел среди юрт, не оглядываясь по сторонам, не отрывая взгляда от фигур у центрального костра. Рядом с ним шел Толуй, еще более огромный и могучий, чем был несколько лет назад.

Чтобы показать, что ему наплевать на пришедшего человека, Тэмучжин хотел остаться сидеть, но не смог. Когда Илак и Толуй приблизились, он встал, и его братья тоже, словно по сигналу. Тогрул увидел, как они все подобрались, и со вздохом поднялся сам. За спиной его выпрямились Юань и десяток его лучших телохранителей. Что бы там ни задумал Илак, его жизни придет конец, подай он малейший повод.

Взгляд Илака перешел с Тэмучжина на Хасара и Хачиуна. Гость нахмурился, увидев и Тэмуге. Он не узнал младшего сына Есугэя, хотя заметил страх в его глазах.

В глазах других страха не было. Все они были готовы наброситься на него — бледные, напряженные, с колотящимися сердцами. Всем хан Волков являлся во сне, и они убивали его тысячи раз и просыпались в ярости. Хачиун и Хасар в последний раз видели Илака, когда он уводил Волков, бросив семью прежнего хана умирать в степи накануне зимы. Все, что они претерпели с того дня, можно было бросить к его ногам. В их воображении он приобрел черты чудовища, и странно было видеть перед собой обычного человека, постаревшего, но еще сильного. Трудно было оставаться невозмутимыми.

Взгляд Толуя был прикован к Тэмучжину. Желтые глаза не отпускали его. У него тоже были свои воспоминания, но сейчас он был куда менее уверен в себе, чем тогда, когда схватил сына Есугэя и привез его к своему хану. Он умел издеваться над слабыми и пресмыкаться перед имеющими власть, но не знал, как отвечать Тэмучжину, потому растерянно отвел взгляд.

Первым заговорил Тогрул, когда почуял, что молчание стало слишком взрывоопасным.

— Будь гостем, — предложил он. — Не поужинаешь ли с нами?

Илак кивнул, не сводя взгляда с братьев.

— Поужинаю, — отозвался он.

От звука его голоса Тэмучжина охватил новый приступ ненависти, но он вместе с прочими опустился на войлочную кошму, глядя, не потянутся ли к оружию Илак или Толуй. Его собственный меч лежал под рукой, и он не позволял себе расслабиться. Сансар тоже считал, что уж в собственной юрте он в безопасности.

Обеими руками Илак взял чашу соленого чая, и только тогда Тэмучжин взял свою и выпил, не ощущая вкуса. Он молчал. Как гость, Илак должен был заговорить первым, и Тэмучжин спрятал свое нетерпение за чашей.

— В прошлом мы были врагами, — начал было Илак, осушив свою чашу.

— Мы и сейчас враги, — перебил его Тэмучжин.

Илак повернулся к нему и сидел теперь неподвижно. Среди стольких людей, готовых вцепиться ему в глотку, он делал вид, что спокоен, хотя глаза его налились кровью так, словно он налился перед встречей.

— Может, это и верно, однако я не за этим приехал сегодня, — спокойно сказал Илак. — Племена судачат о том, что татары идут на юг. Это ты подтолкнул их к войне своими нападениями.

— И что с того? — отрезал Тэмучжин.

Илак натянуто улыбнулся. В нем закипал гнев. Давно уже с ним никто так резко не разговаривал.

— На равнинах не осталось бродяг, — продолжал Илак. — Они присоединились к тебе, чтобы встать против общего врага.

Тэмучжин вдруг понял, зачем Илак привел Волков. Он чуть приоткрыл рот, но не сказал ничего, позволяя Илаку самому закончить мысль.

— Я много слышал о молодом Волке, который изводит татар набегами, — продолжал Илак. — Твое имя славно теперь в степях. Твой отец гордился бы тобой.