Чтение онлайн

– А ты уверен, что выход через подвал? – Сердце затрепыхалось радостно и испуганно одновременно.

– Я проверял. Метров двадцать прямой тоннель, а потом подвал. Если ты сможешь туда спуститься…

– Уже бегу!

На сборы ушло всего несколько минут. Яся переоделась в джинсы и водолазку, в шкафчике туалетного столика нашла Лехин фонарик. Ну, что с ней такое страшное может случиться? Однажды она в подвал уже спускалась, и ничего, жива осталась.

Самым сложным оказалось пробраться в подсобку с выходом в подвал, идти пришлось мимо кухни, в которой народу – тьма. Получилось, прошмыгнула незамеченной, вставила ключ в замок, повернула.

Первым делом Яся нашарила выключатель. Из двух лампочек горела только одна, но горела ведь, освещала метров десять коридора. Петя сказал, идти нужно к южной стене. Это значит, в противоположную сторону от отопительных ниш. Не заблудиться бы. И света маловато, хорошо, что фонарик с собой.

Шаги отражались от каменных стен гулким эхом, и с каждым новым шагом эхо становилось все громче, а проход все темнее и уже. Через несколько минут тоннель свернул вправо, и пришлось включить фонарик. По ногам потянуло сквозняком – верный признак того, что выход где-то рядом. Петя сказал, решетка метрах в двадцати-тридцати, а Яся сколько прошла? Да много уже, значит, скоро.

Посторонний звук Яся услышала не сразу. Крадущийся шорох чужих шагов, едва уловимое, на самой границе восприятия, шуршание. Что это? Может, показалось? Она замерла, спряталась за выступ стены, прислушалась. Не показалось. Кто-то шел по проходу, осторожно, но не особо таясь. Кто-нибудь из обслуги? А что делать обслуге среди ночи в подвале, да еще не в центральной его части, а тут?

Фонарик лучше погасить, не стоит рисковать. Обслуга там или нет, нельзя, чтобы ее видели. Яся успокаивала себя тем, что в подвал мог спуститься кто-то из обитателей замка, но сердце ухало предательски громко, и пульс в висках стучал так, что заглушал посторонние звуки.

Шаги приближались, в кромешной подвальной тьме загорелось слабое пламя свечи, выхватив из темноты уже знакомое Ясе неживое лицо, распущенные черные волосы, серый саван платья, в нос шибанул запах дыма и мокрой шерсти. Призрак…

Водолазка насквозь пропиталась потом, холодные капли стекали со лба, щипали глаза. Хоть бы не заметила, только бы прошла мимо.

Женщина замерла. Почуяла? К горлу подкатила липкая волна тошноты, Яся зажмурилась.

Она не знала, сколько простояла вот так, превратившись в соляную статую, сросшись с замшелой стеной замка. Наверное, долго. Может, целую вечность. Она бы и дальше так стояла, до самого рассвета, если бы не инстинкт самосохранения. Нельзя медлить, нужно срочно уносить ноги, потому что дальше будет только хуже.

Как же это жутко – идти в кромешной темноте! Как мучительно чувствовать тяжесть фонарика в руке и бороться с невыносимо острым желанием зажечь свет. Нельзя, опасно.

В подвальном вековом мраке время точно остановилось, Яся шла и шла, а тоннель все не кончался. От мысли, что она могла просто заблудиться, отступившая было паника снова вернулась, сжав горло холодной лапой.

Лунный свет забрезжил, когда Яся уже потеряла всякую надежду. Запахло лесом и еще чем-то неприятным, сладковатым. Вот она – долгожданная свобода. Больше не нужно красться в темноте как тать, а можно бежать со всех ног. Яся и побежала.

Она упала, когда до выхода оставалось всего каких-то несколько метров. Споткнулась обо что-то большое, мягкое, покатилась по каменным плитам, уткнулась носом в меховой, пахнущий псиной и кровью бок, завизжала. Выдержка закончилась в тот самый момент, когда Ясина рука, заскользив по странно липкому полу, коснулась волчьих клыков. Именно волчьих, Яся поняла это еще до того, как щелкнул выключатель фонарика и к тусклому лунному свету добавился яркий электрический.

Волк смотрел на нее мертвыми глазами, из развороченного бока на каменные плиты пола стекало то самое липкое, сладко-приторное. Даже мертвый, волк вызывал первобытный ужас, но закричала Яся не от того. Рядом, всего в нескольких сантиметрах от распростертой косматой твари, лежал Леха. Яся не хотела смотреть, не хотела запоминать, но запомнила все с фотографической точностью. Нетронутым оставалось только Лехино лицо. Широко распахнутые глаза глядели по-детски удивленно, точно перед смертью он увидел что-то такое, чего не видел никогда в жизни… А тела не было. То есть что-то было, истерзанное, непропорциональное – нечеловеческое. И в этом месиве тусклым боком поблескивал пистолет. Как же так? Леха кричал, стрелял, а она ничего не слышала. Или слышала? Те самые хлопающие звуки, потонувшие в волчьем вое, – это были выстрелы?…

– Мамочки… – На четвереньках, не находя в себе силы встать на ноги, Яся отползла от охранника. – Да что же это, господи?

…На плечо легло что-то тяжелое, сжало.

– Ты чего орешь? – Голос Пети показался чужим и незнакомым. Яся захлебнулась криком, уткнулась лицом в любимую Петину кожанку и завыла.

Ей не пришлось ничего объяснять, он сам все увидел, испуганно матюгнулся, сгреб Ясю в охапку и потащил к выходу.

До гостиницы добрались в четвертом часу утра, заперлись в Петином номере.

– Я в душ. – Яся прижалась спиной к двери, с рассеянной отстраненностью посмотрела на засохшие пятна крови на своих руках. Чья это кровь, Лехина или волчья, думать не хотелось, поскорее бы смыть…

– Тебе полчаса на сборы. – Петя включил ноутбук. – А я пока материал подготовлю. Не передумала? – Он посмотрел внимательно и, как показалось Ясе, с жалостью.

Вместо ответа она мотнула головой, покачиваясь, прошла в ванную.

– А про это, – послышался вдогонку голос Пети, – я тоже напишу. Еще покруче бомба получится. Эх, жаль, что уехать придется. Слышишь, Яся, давай я тебя отвезу, а сам вернусь, посмотрю, что к чему. У меня ж аккредитация еще не закончилась.

Куда он собирается ее везти? Если в райцентр, то пустая затея. На вокзале люди благодетеля станут искать в первую очередь. Надо дальше, может, во Львов, а потом она как-нибудь сама.

Вода стекала с рук бледно-розовыми струйками, пенилась у воронки слива, искрилась, как недавнее шампанское. Ясю снова замутило. Все, не думать, забыть, как страшный сон…

– Петя, до Львова меня подкинешь? – Она вышла из ванной, присела на край нерасстеленной кровати.

– Подкину. – Петя, уткнувшись носом в экран ноутбука, лихорадочно барабанил по клавишам. Расслышал ли?

Когда матерый журналист Петр Олейников, ведущий рубрику журналистских расследований в крупнейшем еженедельнике страны, брался за работу, окружающий мир переставал для него существовать.

– Еще пару минут. Сейчас фотки со свадьбы найду, где вы с Закревским крупным планом, материал отправлю, и можем делать ноги. Кстати, – он махнул рукой куда-то в сторону валяющейся на полу дорожной сумки, – там, в боковом кармане, твои настоящие документы. С новыми что думаешь делать?

– Не знаю, – Яся пожала плечами. – Выброшу, наверное.