Волчонок
Шрифт:
У Грыця аж слюнки потекли.
– Лезь сюды, – велел он, кидая окурок вниз. – Самогонку не урони, дурка…
Луч «Универсала» прожег Грыцю голову, и часовой полетел вниз – к беленой хатке с мальвами на подворье.
– Дурак, – Пак ловко вскарабкался на балкон. – Ой, дурак! Аж жалко…
Опцион Геганий убрал палец со спуска.
Он наблюдал в ИК-прицел, как штурмовая пятерка взбирается по тросу, спущенному карликом-акробатом, на балкон. Нет, не пятерка – шестерка. Связавшись с гусарским полком, обер-манипулярий Назон затребовал добровольца. Доброволец – поручик с квакающей фамилией Ахилло – Геганию не понравился. Явился, красавец, в попугайском мундире с золотым шитьем… Самое то для скрытной вылазки! Из оружия имел саблю и револьвер; глушителем не озаботился. На инструктаже стоял, подбоченясь, дышал перегаром. Узнав задание, гаркнул: «Сделаем!» – и панибратски хлопнул по плечу новоиспеченного декуриона Тумидуса, грозу джунглей. Полковник Трубячинский заверил, что пришлет лучшего. Если этот – лучший…
Ну, что он там копается?
Опцион навел прицел на поручика Ахилло. Зеленоватые, словно подсвеченные «болотными огнями», фигуры людей были предельно четкими. Лица, и те можно разглядеть. Чувствительность прицела едва не подвела Гегания. Бандит на балконе курил, глубоко затягиваясь, взмахивая папиросой, словно дирижерской палочкой. В прицеле огонек вспыхивал ослепительной белизной, кометой носился взад-вперед, скрадывая очертания человека. Опцион не был уверен, что уложит часового с первого выстрела. Спасибо карлику – выманил болвана к перилам, заставил выбросить окурок, а тут уж Геганий не оплошал.
Наконец поручик оказался на балконе, а карлик с ловкостью макаки спустился обратно. Опцион проводил взглядом штурмовую группу, втягивающуюся в балконную дверь, и повел прицелом по окнам в поисках целей.
Раздеть убитого оказалось непросто.
Барышень поручику, быстрому в амурах, раздевать доводилось, а вот мертвяков – ни разу. Сняв мундир, он пристроил его на ветку вишни, дабы не испачкать. Оставшись в нательной бязевой рубахе, Ахилло продрог на ветру – и одновременно взмок, ворочая грузного покойника. Хорошо еще, чужое оружие запекало раны: одежда убитого была чистой. Поручик не отличался брезгливостью, но измараешься в крови – бандиты заметят.
Меняться с убитым штанами и сапогами Ахилло раздумал. Длиннополая свитка доходила до колен, скрывая обтягивающие чакчиры. А сапоги – они и есть сапоги. Кто их разглядывать станет? Подпоясавшись кушаком, поручик накинул поверх свитки воняющий кислой овчиной полушубок. Сунул за кушак саблю в ножнах и револьвер. Обрез убитого брать не стал: там, небось, картечь – заложников зацепит. Вместо кивера нахлобучил папаху бандита – поглубже, чтоб завитки меха упали на самые брови.
Порядок!
Взбираться по веревке для поручика было не впервой. Случалось, и по связанным простыням лазили. А тут умница-карла узлов накрутил – плевое дело!
– Вот и я!
Крутнулся, раскинув руки. Каблуком притопнул – любуйтесь, каков башибузук! Госпожа Метелла, суровая дама, нахмурилась. Белобровый майор кивнул: похож. А карла с ухмылкой оттопырил большой палец.
– Благодарю вас, господин Пак, – тихо сказал майор. – Вы нам очень помогли. Спускайтесь, дальше мы справимся без вас.
Карла без возражений полез через перила.
– Стой! Флягу дай…
Поймав вопросительный взгляд Метеллы, Ахилло пояснил:
– Для убедительности.
Во фляге булькнуло. Карла махнул рукой на прощанье – удачи! – и без звука канул во тьму.
– Все готовы? Заходим.
На лестничной площадке было темно, хоть глаз выколи. Умный шлем сам переключился в ИК-режим. Впереди возникла зеленоватая фигура Ахилло и контуры перил. По ступенькам поручик спускался, как по трапу парусника в шторм. Его мотало из стороны в сторону, Ахилло отчаянно взмахивал руками, ловя равновесие, но, как ни странно, не падал.
«Артист, – Ливия Метелла держала дистанцию в четыре шага. – Тебе бы в шоу выступать…»
Снизу пробился желтый свет. ИК-картинка вспыхнула, зарябила. Метелла вручную переключила режим: с промежуточной освещенностью шлем справлялся плохо. Словно в подтверждение ее мыслей про шоу, поручик загорланил:
– Загулял я, загулял,Заплутал в трех сосенках,Начинаю от рубля,Продолжаю сотенкой!Он плясал на ступеньках: шумный, лихой. Только сейчас до обер-декуриона Метеллы дошло: раньше шагов поручика она не слышала, несмотря на все лестничные кунштюки Ахилло.
– Грыць, ты? – окликнули снизу.
– Внимание! – прошелестел в наушниках бас Назона.
Ахилло вопрос проигнорировал. Он был занят важным делом: выводил песню. Или это песня вела поручика?
– Был барыш, стал кураж,День вокруг божественный,Ах, возьму на абордажЧто-нибудь поженственней!– Пьяная харя! Ты где набрался-то?!
В голосе звучала зависть. Еще один пролет. Сделалось заметно светлее. Стала видна бордовая с желтой каймой дорожка, полированное дерево и затейливая ковка перил. Дорожку пятнали грязные следы. Местами уродливо чернели пропалины; тут же валялись раздавленные окурки.
– Даль пуста и синь густаНад Отчизной нищею,Как с куста, начну от стаИ продолжу тыщею!Навстречу затопали шаги. Ливия вскинула руку, подавая знак, и припала на колено у края площадки. Ствол уставился вниз – сквозь фигурную прорезь, меж чугунными завитками. Только бы поручик не оказался на линии огня! Только бы не заслонил…
– Эй, да ты…
Похоже, поручик спиной чуял Метеллу – и ствол ее «Универсала». На ступеньках возник небритый детина в пальто нараспашку. В руках он держал тупорылый автомат. Не прекращая петь, Ахилло качнулся вправо. Луч, посланный Метеллой, прожег бандиту переносицу. Детина еще падал, а поручик уже был рядом, уже придерживал тело, валящееся набок, перехватывал автомат, чтоб не лязгнул о ступеньки.
Полковник Трубячинский сдержал слово. Он прислал лучшего.
– Третий этаж. Приготовиться. Сорок метров до залы, где держат заложников. Входим через три секунды после поручика Ахилло. Метелла, Плиний, Апроний – правый фланг. Тумидус и я – левый. Вы, поручик, – центр. По верху залы идет галерея, там могут быть стрелки. Огонь только прицельный. Не зацепите заложников. Задачи ясны? Вперед!
Гулкий холл украшен лепниной. Наборной паркет под ногами – мореный дуб, не имитация, как в кабинете у военкома. Кофейного цвета стены с орнаментом из стилизованных роз. Высокая двустворчатая дверь с вензелями. Все это было, было! Казино лайнера «Огнедар». А внутри – засада. Нет лишь музыки: арфы и скрипки. Зато сбоку разверзлась пасть древнего лифта. Складная решетка-«гармошка» с позолотой, панели красного дерева, ряд кнопок. Теплится матовый плафон под потолком кабины…