Волчок
Шрифт:
– - Как марсианин, правда?
– - улыбнулся профессор.
– - Сейчас я не вижу абсолютно ничего, но если погасишь свет... Вон там, справа от тебя...
Я быстро выполнил его просьбу, и в комнате стало совершенно темно. Я замер в ожидании.
Было очень странно сознавать, что меня могут видеть в этой кромешной темноте. Сама мысль, что она больше не защищает, вызывала у меня острое ощущение беспомощности. Я пошевелился, потрогал, сам не зная почему, горло, но жест этот показался мне глупым, и я не нашел ничего лучшего, как поправить галстук. И тогда в темноте раздался добродушный смех Чимнея.
– - Волнуешься, Мартин?
– - Ну... Нет, профессор.
– - Тогда оставь в покое галстук и поправь лучше прическу. Волосы у тебя действительно в беспорядке.
В восторге и изумлении я пробормотал:
– - Вы -- великий человек, профессор!
– - Согласен, однако хватит комплиментов.
– - Потом добавил: -- Зажги свет, Мартин. Прибор основан на одном довольно простом принципе, о котором, однако, никто прежде не подумал. Я рассчитал, что...
– - тут он умолк, нахмурился и добавил: -- Я разговорился, а тебе, наверное, некогда меня слушать, не так ли?
– - Не совсем, профессор... Но мне помнится, вы хотели лечь спать.
Он улыбнулся, подошел к какому-то небольшому прибору, стоявшему на столе, заваленном инструментами, что-то потрогал, вытянул вверх короткую пластиковую трубку и спросил меня:
– - Эта трубка что-нибудь излучает, как ты думаешь?
– - Ничего не вижу.
– - Хорошо. Теперь надень очки, а я погашу свет.
Я исполнил его просьбу. Поначалу не видел ничего, но когда Чимней щелкнул выключателем, все, что было в комнате -- мебель, инструменты, книги, приборы -- все внезапно вырвалось из темноты, освещенное зыбким, красноватым светом. Предметы были видны вполне отчетливо, как будто освещались мощной яркой лампой.
– - Это... потрясающе!
– - воскликнул я.
– - Посмотри на трубку, -- сказал профессор, --теперь видно?
Из трубки, точно плюмаж, поднималось вверх облако тумана. Казалось, его можно было потрогать. Я спросил:
– - То, что я вижу, профессор, это тепло? Инфракрасные лучи?
– - Совершенно верно, -- подтвердил он.
– - Сними, Мартин, очки. Не знаю, смогут ли они помочь тебе, --проговорил он, включая свет, -- но больше мне предложить пока нечего. К сожалению.
– - Хорошо, профессор. Я буду держать вас в курсе дела. Спасибо.
Я вышел от него, неся в кожаном футляре очки. Мое сердце было преисполнено благодарности и страха. Что я увижу там, в метро? Увижу ли вообще что-нибудь? И... было ли там что-нибудь, что можно увидеть?
Я остановился у первого же телефона-автомата и позвонил Дегу.
– - У меня тут одна чертовски важная штука, дорогой мой, -- сказал я, -когда я ее...
– - Мартин -- прервал меня Дег. Голос его звучал глухо и взволнованно. и тут же зазвонили колокольчики тревоги. Я спросил:
– - Что случилось? Что-нибудь со снимками?
– - Приезжайте скорее, Мартин, пожалуйста. Скорее -- повторил он.
– - Мне страшно.
Я бросился в машину и помчался к нему. Дважды пролетел на красный свет, обогнал кого-то на повороте, набрал целую коллекцию штрафов, зато пересек город в рекордном темпе. Дег ждал, прохаживаясь по тротуару. Завидев меня, он бросился навстречу.
– - Что произошло?
– - с тревогой спросил я.
– - Пойдемте... Эти увеличенные снимки... Волчок --Мы вбежали в подъезд, он отпер дверь в квартиру, прошел на кухню, и, остановившись на пороге, торжественным жестом, указал:
– - Смотрите!
Огромные отпечатки были развешаны повсюду -- на стене, на шкафах, на доске. С некоторых еще стекала вода, другие еще не совсем просохли. Дег увеличил изображение волчка действительно до предела, если не сказать больше. Картинка получилась нечеткой, размытой -- она распадалась на множество черных, серых и белых точек, но благодаря этому передавала истинную сущность снятого предмета.
Я так и замер на пороге, рассматривая одну за другой все эти фотографии. Прошла минута. Две, пять минут...
Наконец, Дег проговорил:
– - Видите?
Ох, еще бы я не видел! Я видел перед собой большую машину, идеальную в своей рациональной компактной конструкции. Ясно видны были широкие металлические обручи, множество отверстий, похожих на выхлопные, сопла, и узкие, словно прикрытые веки, иллюминаторы. Мне показалось даже, что за мной кто-то наблюдает.
– - Что это, Мартин?
– - Это не волчок, -- ответил я, проходя в комнату.
– - Это похоже на то, что мы называем... Ну да... На то, что мы называем летающими тарелками.
При этих словах меня охватил страх. Поначалу все мое существо возмутилось, прямо-таки восстало:
"Этого не может быть!" -- хотел было закричать я. Но в конце концов этот внутренний голос умолк. Я был вынужден отступить перед очевидностью.
Мы молча опустились на диван, не зная, что и сказать. Потом Дег поднялся, прошелся взад и вперед по комнате, пошевелил губами, словно собираясь, что-то сказать, но так ничего и не произнес.
Тогда я спросил его:
– - Что теперь будем делать?
– - Вот! Я то же самое хотел спросить. Что теперь делать?
– - Не знаю, -- ответил я и поднялся.
– - Поеду в редакцию, разумеется. А впрочем, я знаю, что надо делать, -- добавил я, обращаясь скорее к себе, чем к Дегу.
– - Конечно, знаю! Сегодня ночью я опять спущусь в туннель и, что бы ни произошло, узнаю, что там такое. Этот день, Дег, будет самым долгим в моей жизни.
Глава 3.
Все утро я провел у себя в кабинете, просматривая новости с телетайпной ленты, полученные за последние тридцать шесть часов. Среди них я нашел две, которые показались мне интересными. В первом случае сообщалось, что около десяти вечера -- то есть за несколько часов до того, как состав сошел с рельс -- один мальчик в Нью-Осмонде видел из окна, как "страшный диск, весь светящийся и с хвостом, упал на землю". Во втором говорилось про одного продавца сосисок, который готов был поклясться: "что-то светящееся пролетело передо мной и упало куда-то". Управление аэронавтики и Пентагон, отмечалось в сообщении, уже заявили, что не желают принимать во внимание эти два свидетельства.