Чтение онлайн

Отец за все это время не появился ни разу, даже не позвонил.

Увиделись они только спустя пять лет.

Отец был в Москве и пришел к ним на Остоженку. Подгадал, когда мамы не будет дома, хотел с ним увидеться. Стас открыл дверь и уставился на высокого, полностью седого мужчину с усталым лицом и грустно обвисшими усами. Этот незнакомец был совсем не похож на того отца, которого он помнил.

— Здравствуй, сынок, — тон был неуверенным, немного заискивающим. — Я войду?

Стас молча посторонился, пропуская чужака в квартиру.

Разговора не получилось. Он смотрел на человека, которого когда-то обожал, и чувствовал, как в душе снова поднимаются обида и злость. Где он был, когда матери было так плохо? Зачем пришел сейчас, когда они научились справляться без него?

Наверное, отец все увидел по его глазам, потому что вздохнул, опустил голову и сказал: — «Прости, сынок».

А что ему с тех слов? Разве слова могут что-то исправить? В слова Стас больше не верил.

Нет, не получилось разговора. Не смог он слушать жалких оправданий. И денег, что совал ему отец, не взял. И матери не сказал, что тот приходил. Незачем ей знать, ни к чему лишние волнения.

— Стас, а у нас покушать ничего нет? — голос Никитки вырвал его из воспоминаний.

Проснулся малец. И в себя пришел, раз есть просит.

— На заднем сиденье сумка, — усмехнулся он. — Там контейнер с бутербродами.

Ник обрадованно бормотнул что-то и отстегнул ремень.

— Ого тут сколько! — открыв крышку, довольно выдал он. — Ты будешь?

— Найди мне с ветчиной и сыром.

— А салфетки влажные у тебя есть?

— Зачем?

— Руки вытереть. Мама ругается, когда я грязными руками еду беру.

— Ну, если мама ругается… В бардачке посмотри.

Никитка шустро достал упаковку, вытащил пару салфеток, одну протянул ему, а второй принялся тщательно вытирать свои ладошки.

Стас хмыкнул, но последовал его примеру. Не подводить же Ингу, с ее воспитательными методами!

— А маме мы позвоним? — откусив большой кусок, спросил Никитка.

Маме они звонили уже три раза. Первый — когда выехали из леса, второй — из Валентиновки, и третий, когда свернули на трассу.

— Вот как доешь, так и позвоним, — ответил Стас.

Внутри до сих пор бродило то немного шалое чувство, что накрыло его там, среди заснеженного ельника. И хотелось взъерошить смешные русые вихры сидящего рядом мальчишки, с лица которого на него смотрели глаза Инги. Вроде, и цвет другой, а выражение — такое же. Настороженное и вдумчивое.

— Все, доел, — торопливо запихнув в рот остатки бутерброда, заявил Ник и уставился на него с нетерпеливым ожиданием.

Стас нажал вызов, и в динамиках раздались длинные гудки, которые тут же сменил взволнованный голос.

— Алло? Стас, вы еще долго?

— Мам, мы уже почти доехали! — громко выкрикнул Никитка. — Осталось Сосновку проехать, и все! А баба Люба мясо приготовила?

— Приготовила, — Инга улыбалась, Стас был в этом уверен.

Он вслушивался в голос жены, разносящийся по салону, и отодвигал то решение, которое должен был принять. Не сейчас. Не сегодня. Хотя бы один день он может позволить себе побыть с семьей. Всем вместе.

Я ходила по холлу, то и дело поглядывая в огромные окна. Моя бы воля, я бы уже давно выскочила к воротам и ждала своих мужчин там, но баба Люба была начеку.

«Инга Яновна, в вашем положении переохлаждение вредно, — заявила домработница, глядя на меня своим фирменным непроницаемым взглядом. — Не стоит рисковать без нужды».

Вот так. Не стоит рисковать. Значит, уже знает. Догадалась. Удивительное дело, но я послушалась и теперь мерила шагами расстояние между колоннами и ждала. Баба Люба была права. Хватит того, что я вчера весь день на морозе провела. Тогда, на адреналине, холод не чувствовался, но вот сегодня лучше не нарываться.

Солнце медленно садилось, окрашивая снег розовыми граффити, небо на востоке потемнело, во дворе загорелись фонари.

— Инга Яновна, может, присядете? Сутки уже на ногах.

Домработница остановилась рядом, вынуждая меня прекратить бесконечный забег. Мудрая тетка. И не болтливая.

Когда я вернулась домой от Браговых, баба Люба ничего не спросила. Она просто доложила, что обед готов и до отвала накормила меня блинчиками с творогом. И я впервые за весь день поела. Нет, Ника пыталась впихнуть в меня хоть что-нибудь, но пока не позвонил Стас и не сказал, что Никитка у него, мне кусок в горло не лез, а тут прорвало. Волчий аппетит проснулся!

— Кажется, приехали, — тихо сказала баба Люба и перекрестилась, а в глазах ее мелькнула радость, которую она не смогла сдержать. — Добрались, наконец, — выдохнула домработница, но я ее уже почти не слышала.

Накинула шубку, выскочила во двор и помчалась к открывающимся воротам.

— Мама!

Ник выпрыгнул из остановившейся машины и кинулся ко мне, а я схватила его в охапку, пытаясь одновременно рассмотреть, все ли с ним в порядке, расцеловать и обнять как можно крепче, чтобы почувствовать, что вот он, мой ребенок, живой и невредимый.

— Мам, а я своего волка видел! — радостно сообщил мне сын.

— Что значит, видел?

В душе все обмерло.

— А то и значит, — вместо Никитки ответил Стас. Муж вылез из бэхи, подошел и обнял нас с Ником. — Первый оборот, — с гордостью посмотрел он на сынку.

Первый оборот… У меня перед глазами все поплыло. Господи, это что же пришлось испытать моему ребенку, что он умудрился так рано перекинуться?

— Инга, все нормально, — муж почувствовал мои эмоции. — С Ником ничего страшного не произошло. Просто, вот такой он у нас ранний.