Чтение онлайн

Теперь Умерчи боялся, что если урус Тарх скажет Тюрбачи что-то против Каюма, то и Каюму будет каюк, и всему роду худо. Всё это продумав, старый мурза обнял сына за плечи и сказал:

— В Казань тебе надо уходить, сынок, и немедленно. В ночь мчать к Шиг-Алею и всё ему выложить, как перед Аллахом.

— Я готов, бабай, но ведь никто меня не выпустит за ворота.

— Правда, теперь и днём мало кого выпускают. Такова воля Тюрбачи. Надежда одна: если у Вятских ворот стоят не его псы, так милость проявят и выпустят. А если его собаки, то мышь не выпустят за ворота.

— Как я узнаю, что это не они?

— Сходит брат Шурга. А теперь идём в дом: гости засиделись.

Поздним вечером из дома мурзы Умерчи вышли двое: Каюм и его младший брат Шурга. Они крались, словно тени, к Вятским воротам, которые были совсем недалеко от дома Умерчи, и вскоре братья подобрались к ним, затаились. Неподалёку на полянке горел небольшой костёр, и возле него сидели три воина. Шурга дал понять Каюму, что подползёт к ним поближе и узнает, кто находится у огня.

— Давай, — тихо сказал Каюм, — да будь осторожен.

Шурга уполз. Он пробирался вперёд, словно уж в траве. Не было его долго; Кто-то вышел из башни и тоже подошёл к костру. Потом с улицы от главных Казанских ворот пришли ещё двое. И тут появился Шурга.

— Это люди Тюрбачи, — прошептал он. — Видел, двое подошли, так один из них шакал Олдяз.

— Что же делать, Шурга?

— Пошли к воротам Старые Месре.

Вновь пробираясь вдоль заборов, прячась за деревьями, братья достигли южной окраины Арска. Но и там их ждала неудача: у ворот Старые Месре стояли в охране воины Тюрбачи. К Казанским воротам братья не рискнули даже близко подойти. Они были неподалёку от дома Тюрбачи, и там он держал самых верных псов.

И прошли ночь и день, приближалась ещё ночь. И в эту ночь Каюм отважился бежать через стену. Как только наступила полночь, они вместе с братом Шургой поднялись близ Вятских ворот на стену, сбросили с неё концы верёвки и враз спустились на бровку рва. Стянув со стены верёвку, отправились в путь. Шёл мелкий дождь, и, может быть, он помог им выбраться из городища и уйти от него без помех. Они мчались в сторону Казани сперва вокруг Арска, потом лугом, далеко от Казанской дороги. И лишь когда к дороге подступил лес, они побежали близ неё, по обочине. Привычные к седлу и не приспособленные к долгим пешим переходам, они вскоре падали от усталости, не преодолев и десяти вёрст. Наконец они вынуждены были бежать по дороге, потому что кустарники вплотную подступали к ней. И вдруг они услышали впереди конский топот. Кто это мог быть, братья могли только гадать, но было похоже, что скакал большой отряд. Каюк и Шурга спрятались в кустах у дороги. Каюку очень хотелось рассмотреть тех, кто спешил к Арску. И надо же быть такому везению: в первом же коне под воином он узнал серого в яблоках аргамака князя Шемордана. Ни на мгновение не задумываясь, Каюм выскочил из кустов и крикнул:

— Князь Шемордан, остановись!

Князь мгновенно повернул коня назад и пригнулся в седле. Следом за князем повернул коня Иван Пономарь.

— Кто такой? — спросил князь.

— Это я, Каюм Умерчи!

— Что ты здесь делаешь?

— Бегу в Казань.

— Зачем?

— В Арске похитили боярина Тарха.

— Значит, это правда! А кто?

— Мурза Тюрбачи.

— Жив ли Тарх? — спросил Иван.

— Того не знаю.

— Вот как всё сводится к одному, — заметил князь Шемордан. — Ну, Тюрбачи, ты и впрямь развязал нам руки.

Он тут же велел посадить братьев на крупы коней, и отряд продолжил путь.

Кони шли ровной рысью, и спустя какой-то час в самую глухую пору ночи князь Шемордан привёл своих воинов к Арску. Но он не заставил их ломиться в ворота, а послал полусотню смельчаков с кошками за поясами одолеть стены, повязать стражей и открыть ворота. Сам медленно подъехал к ним. И вот острые кошки взметнулись на трёхсаженную высоту, и воины, мгновенно забравшись на стены, пропали в городище.

Прошло всего несколько минут, ворота распахнулись, и Каюм увидел связанных по рукам и ногам стражей, которые валялись у порога башни. Каюм соскочил с коня и подбежал к князю.

— Князь-бабай, я поведу тебя к дому Тюрбачи.

— Веди. И не только к нему. Но он первый.

Каюм шёл впереди коня князя. Следом ехали Иван Пономарь и полусотня воинов. Ещё более четырёхсот воинов поскакали по городищу и обложили все дома арской знати. Вот и дом Тюрбачи. Он за высоким плотным забором, ворота на запоре. Но несколько воинов перебросили кошки через забор, перемахнули его. Во дворе залаяли псы и замолкли. Ворота распахнулись, князь Шемордан въехал во двор, приказал:

— Обыскать весь дом, взять Тюрбачи, взять всех мужчин.

Воины побежали к дому, начали ломиться в него. Все молча. Князь спросил Каюма:

— Где может быть Тарх?

— Сказано мне, что на конюшне в подвале.

— Веди! — И князь соскочил с коня, позвал Ивана и с десяток воинов.

В темноте конюшни оказалось очень трудно искать что-либо. Огня не было. Каюм вспомнил, что в конце конюшни есть тёплая клеть, и повёл всех туда. Там горел сальник и на топчане спал конюх. Его разбудили. Увидев воинов, он задрожал от страха.

— Где подвал? — спросил князь Шемордан.

Не в силах выговорить ни слова, конюх показал на пол. Однако на полу лежала кошма. Иван догадался откинуть её и увидел в середине клети на полу квадрат из плах, вогнанных ровно, слитно с полом.

— Открывай, — приказал князь конюху.

Но конюх закачал головой, наконец произнёс первые слова:

— Я не знаю, как.

Каюм склонился к люку и заметил, что один сучок выступает выше плах. Он ухватился за него и потянул. Толстый, в два пальца сучок легко поддался. На конце сучка был закреплён кожаный ремень. Каюм с силой взялся за него, и люк открылся. Каюм встал на колени и крикнул:

— Тарх! Тарх, отзовись!

— Данилушка, брат, отзовись! — склонившись к люку, крикнул и Иван.

— Ваня, я здесь, — донёсся из подвала слабый голос.

Один из воинов, опустившись на колени, поднёс к люку светильник, поднялся и сказал князю:

— Это яма для смертников, из неё нет выхода. Нужна лестница.

Другой воин схватил конюха за грудь.

— Где лестница?

Конюх показал рукой на потолок. Иван убежал за лестницей и вскоре принёс её и опустил в яму. Каюм первый слетел на ней вниз, следом спустился Иван.