Чтение онлайн

– А виски? Его потом выпивали? – поинтересовался Ребус.

Профессор Девлин усмехнулся.

– Скорее всего, да. За это говорят законы экономики, – сказал он. – Вот ирония судьбы: Бёрк и Хейр приехали в Шотландию как экономические мигранты. На строительство Юнион-канала. – Он ненадолго замолчал, засунув палец под пояс, а Ребус припомнил – что-то подобное рассказывала ему и Джин.

– Но бедняга Нокс!… Он обладал выдающимися способностями. Суду так и не удалось доказать, что он знал об убийствах, но против Нокса выступила Церковь, вот в чем штука. Ведь по всем христианским канонам тело человека – это храм. Большинство священников решительно осуждали любые анатомические исследования – для них вскрытие было кощунством. Они организовали настоящую травлю Нокса.

– Что с ним стало?

– С Ноксом? Согласно имеющимся сведениям, он скончался от апоплексического удара. Хейру, который дал показания против сообщника, пришлось покинуть Шотландию, но даже после этого он не мог чувствовать себя в безопасности. Однажды ему плеснули в лицо щелочью… Хейр ослеп и был вынужден До конца своих дней просить подаяния на улицах Лондона. Кажется, где-то в тех краях есть паб «Слепой попрошайка», но я не уверен, что он назван именно в честь нашего героя.

– Шестнадцать убийств… – задумчиво проговорил Ребус. – Шестнадцать убийств в одном районе, который даже меньше, чем наш Уэстпорт…

– Теперь такое трудно себе представить, не так ли?

– Теперь есть судебно-медицинская экспертиза, посмертные вскрытия и прочее.

Дональд Девлин вытащил палец из-за пояса и помахал им перед носом Ребуса.

– Вот именно!… – воскликнул он. – Но никакой судебной медицины просто не существовало бы, если бы не гробокопатели и не господа вроде Бёрка и Хейра.

– И вы специально пришли сюда, чтобы поклониться их памяти?

– Возможно, – сказал Девлин и посмотрел на часы. – В семь часов наверху состоится торжественный ужин, но я решил приехать пораньше, чтобы немного побродить по музею.

Ребус припомнил карточку-приглашение на каминной полке в доме профессора. «Смокинг и все регалии…»

– Прошу прощения, профессор… – Перед ними снова появилась уже знакомая Ребусу смотрительница. – В это время я обычно закрываю.

– Все в порядке, Мэгги, закрывайте, – откликнулся профессор и обратился к Ребусу: – Не хотите ли осмотреть остальные залы?

Ребус подумал об Эллен Уайли. Скорее всего, она уже сидит за своим столом и работает.

– Честно говоря, профессор, мне пора возвращаться…

– Бросьте, инспектор! – воскликнул Дональд Девлин. – Нельзя же побывать в музее Хирургического общества и не осмотреть наш Зал Ужасов.

Смотрительница провела их через пару дверей, которые она уже успела запереть, после чего они спустились в цоколь здания. В коридорах, увешанных портретами медицинских светил, царила торжественная тишина, и Девлин показал Ребусу двери научной библиотеки. В конце концов коридоры вывели их в вымощенный мрамором круглый холл. Здесь профессор остановился.

– Там состоится прием, – сообщил он и поднял палец, показывая куда-то наверх. – Профессора, доктора наук и прочие заслуженные люди, разодетые в пух и прах, будут пить виски и жевать резиновых цыплят в каком-то фантастическом соусе.

Ребус поднял голову и увидал над собой прозрачный стеклянный купол. Высоко поднятый первый этаж был огражден по всему кругу резными мраморными перилами, за которыми маячила какая-то дверь.

– И чему посвящен сегодняшний прием? – спросил он.

– Вот уж поистине это одному Богу известно! – вздохнул Девлин. – Каждый раз, когда мне присылают приглашение, я отправляю чек на энную сумму и ни о чем не спрашиваю.

– Билл Гейтс и Керт тоже приедут?

– Скорее всего – да. Сэнди Гейтс, знаете ли, большой любитель плотно покушать.

Ребус бросил взгляд на широкие входные двери. Обычно он видел их только снаружи, когда ехал или шел мимо по Николсон-стрит. Теперь он смотрел на них, так сказать, с изнанки, но и отсюда они выглядели достаточно внушительно. Насколько Ребус помнил, он никогда не видел их открытыми; так он и сказал своему добровольному экскурсоводу.

– Сегодня вечером они откроются, – пообещал профессор. – Гости войдут через них и поднимутся по этой лестнице. Идите за мной, инспектор…

Они преодолели еще несколько коридоров и поднялись по какой-то лесенке.

– Надеюсь, здесь не заперто, – пробормотал Девлин, когда они приблизились еще к одним широким двойным дверям. – Участники приемов любят пройтись после еды. Большинство из них отправляются сюда. – С этими словами он нажал на ручку двери.

Профессор оказался прав. Дверь отворилась, и они вошли в просторный выставочный зал.

– Это наш Зал Ужасов, – сказал Девлин, обводя помещение рукой.

– Я слышал о нем, – кивнул Ребус. – Но бывать не приходилось.

– Широкой публике вход сюда закрыт, – объяснил Девлин. – Я, правда, не могу сказать почему. Хирургический колледж мог бы неплохо зарабатывать, если бы пускал сюда туристов.

Официально зал именовался Кунсткамерой и, на взгляд Ребуса, на Зал Ужасов все-таки не тянул. Основными его экспонатами были старинные хирургические инструменты, кроме того, здесь были человеческие кости, разрозненные члены и внутренние органы, плавающие в мутных растворах.

По изящной винтовой лестнице они поднялись на узкую галерею, которая была сплошь заставлена банками с подобными экспонатами.

– Жаль мне того беднягу, которому приходится добавлять формалин в эти сосуды, – проговорил профессор, слегка запыхавшись после подъема.

Ребус наклонился к стоявшему поблизости высокому стеклянному цилиндру. Из-за стекла на него смотрело лицо младенца, но какой-то неправильной формы. Потом он понял, что голова младенца венчает сразу два крохотных тельца. Это были сиамские близнецы, сросшиеся таким образом, что половинки их лиц слились в одно. Ребус, навидавшийся всякого за время службы в полиции, застыл в мрачном изумлении. Но впереди его ждали не меньшие диковины: целый ряд эмбрионов-уродцев. А еще картины (главным образом – девятнадцатого века), на которых были изображены солдаты, с развороченными ядром или взрывом телами.