Чтение онлайн

Двадцатилетний Юрген Беккер жил с родителями в пригороде Гамбурга и учился в Гамбургском университете на факультете психологии. Он увлекался ролевыми играми и даже входил в университетскую команду, которая играла по интернету с командами других университетов. Его товарищи по учебе утверждали, что за неделю до своего исчезновения Юрген «был чем-то встревожен и вел себя беспокойно». Когда он в последний раз вышел из дома, у него с собой был только небольшой рюкзачок, в котором, насколько было известно его родителям, лежал паспорт, две смены белья, фотоаппарат, плеер и с десяток дисков к нему.

Родители Юргена оба работали – отец был архитектором, а мать лектором-профессионалом, – однако они оставили работу и посвятили все свое время и силы поискам сына.

Последний абзац в статье был набран жирным шрифтом:

«Убитые горем родители наконец-то нашли своего сына, однако загадка его смерти не стала для них яснее. Как Юрген Беккер очутился на склоне горы в отдаленном районе Шотландии? Был ли он один, или он приехал туда с кем-то еще? Кому принадлежит найденный неподалеку от тела револьвер… и кто нажал на курок?»

– Рюкзак, плеер и все остальное так и не нашли? – спросила Эллен.

– Нет. Впрочем, коль скоро это был не Юр ген, мы не особенно на это рассчитывали, – объяснил Дональд Маклей.

Эллен улыбнулась.

– Огромное спасибо, сержант, вы мне очень помогли.

– Главное, не забудьте прислать письменный запрос насчет акта вскрытия, – напомнил он.

– Еще раз спасибо, я займусь этим прямо сейчас. – Она немного помолчала. – У нас в Эдинбурге тоже есть Маклей, он работает в Крейгмиллерском участке. Он, случайно, не ваш родственник?

– Двоюродный брат. Я встречался с ним всего несколько раз – главным образом на свадьбах и похоронах. Крейгмиллер – это, кажется, район, где живут всякие шишки?…

– Это он вам сказал?

– Что, наврал?

– Приезжайте, сами увидите.

Она все еще смеялась, опуская трубку на рычаг, и Шэг Дэвидсон не преминул поинтересоваться, что ее так развеселило. Когда она рассказала, он подошел к ней (рабочий зал Отдела уголовного розыска был небольшим: всего четыре стола и несколько дверей в подсобные помещения, где хранились старые дела) и, взяв со стола ксерокс статьи, быстро пробежал ее глазами.

– Похоже, Холли кое-что добавил от себя, – сказал он наконец.

– Ты его знаешь?

– Да, пришлось пару раз иметь с ним дело. Холли любит раздуть историю на пустом месте – просто-таки специализируется на этом.

Эллен взяла у него статью. Абзацы, посвященные ролевым играм, действительно были расплывчатыми, неопределенными и изобиловали оборотами типа «возможно», «вероятно», «не исключено», «считается, что…» и прочими в том же духе.

– Мне нужно поговорить с этим Холли, – решительно заявила она. – У тебя есть его номер?

– Нет, но его можно найти. Стив Холли работает в эдинбургском отделении своей газетенки. – Дэвидсон повернулся, чтобы идти на свое место. – Телефон ты найдешь в «Желтых страницах» – в разделе «Всякая мразь»…

Стив Холли ехал на работу, когда зазвонил его мобильник. Репортер жил в Нью-Тауне – всего в трех кварталах от «последнего приюта трагически погибшей девушки», как выразился он в своей последней статье. Его собственная квартирка, впрочем, не шла ни в какое сравнение с квартирой Филиппы Бальфур. Репортер ютился в форменной каморке на верхнем этаже старого многоквартирного дома – одного из немногих, что оставались еще в Нью-Тауне; на улице, название которой не было ни известным, ни престижным (в отличие от адреса той же Филиппы, вполне соответствовавшего ее имущественному и социальному статусу). И тем не менее каждый раз, открывая утреннюю газету, Стив Холли видел, как быстро растет цена на его квартиру. Четыре года назад он решил, что хочет жить в этой части города, но даже тогда ему это было не по средствам. В конце концов Холли начал читать некрологи, помещенные в городских ежедневных и вечерних газетах. Обнаружив ньютаунский адрес, он немедленно отправлялся туда, чтобы лично опустить в ящик конверт со штампом «Срочно» и адресованный «Уважаемому владельцу». Письмо в конверте было достаточно коротким. В нем Холли представлялся человеком, который родился и вырос на такой-то улице (нужное – вписать), но вынужден был уехать вместе с родителями, которые столкнулись с финансовыми трудностями. Теперь, когда его родители умерли, он якобы мечтал вернуться туда, где прошло его детство и где каждый камень мостовой навевал воспоминания о дорогих и безвременно ушедших… Короче, не согласится ли наследник продать ему квартиру, которая только что освободилась?

И, черт побери, это сработало!… Умерла пожилая, заезженная десятилетиями домашней работы женщина. Ее племянница (единственная ближайшая родственница) прочла письмо Холли и перезвонила ему буквально в тот же день с предложением прийти посмотреть квартиру. Холли не стал терять время и отправился немедленно. Квартирка оказалась довольно запущенной; в ней было три темноватых и пыльных спальни, но это было легко исправить. Холли едва не прокололся, когда племянница спросила, в каком доме по этой улице он жил, но, немного побарахтавшись, он все-таки сумел запудрить ей мозги.

Потом Холли выдал свой коронный монолог – дескать, адвокаты и агенты по торговле недвижимостью норовят урвать кусок от каждой сделки, так что не лучше ли ей продать квартиру без посредников и за разумную цену?

Племянница жила где-то в Пограничье и понятия не имела о том, сколько может стоить квартира в Эдинбурге. Она была до того рада, что оставила Холли большую часть старухиной мебели, за которую он горячо ее поблагодарил (мебель он в первый же уикэнд собственноручно вынес на помойку).

Если бы Холли теперь продал квартиру, то получил бы за нее тысяч сто или даже больше. Очень неплохо по сравнению с первоначальной ценой. На эти деньги можно было приобрести что-нибудь стоящее. Как раз сегодня утром Холли задумался о том, не купить ли ему уютное гнездышко, в котором жила Филиппа Бальфур, только… только он опасался, что в данном случае трюк с письмом не пройдет. Кто-кто, а родители Филиппы наверняка знали, сколько стоит квартира их дочери.

Звонок мобильника застал его на Дандас-стрит как раз на половине подъема. Остановившись у тротуара, Холли достал телефон и нажал кнопку приема.

– Стив Холли слушает…

– С вами говорит сержант Эллен Уайли из полиции Лотиана…

Уайли?… Фамилия казалась знакомой, и Стив попытался вспомнить, кто это может быть. Ах да!… Та блестящая пресс-конференция!…

– Да, сержант Уайли, что я могу сделать для вас в это прекрасное утро?

– Я хотела поговорить с вами о статье, которую вы написали года три назад… О немецком студенте, которого нашли в наших горах…

– Как же, помню! Парень с двадцатифутовыми руками… – Холли усмехнулся и посмотрел за окно – в витрину небольшой художественной галереи, в которой были выставлены несколько полотен. Его, впрочем, интересовали не столько сами полотна, сколько прикрепленные к рамам белые квадратики ценников. – Вы его имели в виду?