Чтение онлайн

— Шучу, — пробормотал я, но она мне не поверила. — У меня все хорошо. Похитителя поймали?

Ресницы Киссиндры дрогнули:

— Нет. Кот… Эта гидранка… Вчера случилось что-то еще, кроме того, что ты рассказал Санду?

— Нет. — Меня заинтересовало, кто велел спросить меня об этом.

— Тогда почему ты ушел с приема? Из-за меня?

— Ты могла бы больше мне доверять, — сказал я и отвел взгляд, нахмурившись, так как ее глаза не отпускали меня. — Гидраны.

Она постояла некоторое время, не говоря ничего. Наконец она осторожно спросила:

— Это потому что ты наполовину гидран? Я покачал головой.

— Тогда…

— Оставь это, Киссиндра.

Она потупила взгляд с таким выражением лица, которому только я мог быть причиной.

— Это неважно, — сказал я, чувствуя себя ублюдком. — Это прошло. Я хочу забыть об этом.

Она молчала, но я видел ее сомнение, вопросы, на которые она не получила ответа.

— Каким получился твой визит к дяде? — задал я вопрос, просто чтобы переменить тему.

— Хорошо.

На минуту я почти поверил ей, потому что она сама почти верила в это. Но лицо ее вытянулось, будто тяжесть лжи оказалась слишком большой.

— Их соседи действительно не знают, что он уполномоченный по делам гидранов. — Она уставилась в небо, словно открыла что-то невероятное в его пустой глубине. — Они действительно не знают. — Ее руки сжались в кулаки в карманах пальто, растягивая тяжелую ткань. — Не знают.

Я позволил себе выдохнуть. Это прозвучало как смех, несмотря на то, что меня душила ярость.

— Кисс… — Эзра Дитрексен подошел и обнял ее. — Соскучился. — Он перегнулся и поцеловал ее в губы.

Я посмотрел в сторону, представил себе, какую заметку он для себя сделал. Я полез в карман за камфорой, вспомнил, что Эзры не было с ней на станции Службы безопасности прошлой ночью. Может быть, после того как он выставил Перримида на вечере, его попросту не пригласили?

— Что с тобой случилось? — спросил он меня. — Ты попал в драку, упаси Господь?

Я положил камфору в рот, дав возможность Эзре разглядеть мои синяки и разбитые губы. Значит, он действительно ничего не знает о том, что случилось со мной ночью, и никто из экспедиции не знает. Внезапно я почувствовал себя гораздо лучше.

— Упал, — сказал я.

Не поверив, он скорчил гримасу, а лицо Киссиндры посветлело.

— Я говорил тебе, что он пьян, — процедил он.

— Эзра, — сказала она, нахмурившись. Кажется, это единственное, что она когда-либо говорила ему, по крайней мере, в моем присутствии.

— Тебе повезло, что ты не попал в беду с Безопасностью корпорации, расхаживая в таком виде, — сказал мне Эзра. — Помимо того, что ты оскорбил наших хозяев.

Я двинулся прочь, чтобы не сделать чего-нибудь такого, о чем он будет сожалеть гораздо дольше, чем я.

Вибрация, которая была одновременно сильнее и слабее шума, наполнила воздух надо мной. Вместе с другими я поднял голову: с рассветного неба опускался флайер. Он приземлился на гладкую поверхность посадочной террасы, его металлические бока были заляпаны знаками корпорации Тау, бесконечными предупреждениями и инструкциями.

Люк открылся, и вышел Протс, одетый в термический костюм. Какие-то фигуры остались в затененном салоне машины. Интересно, есть ли среди них гидраны? Поскольку целью нашей команды было изучение облачных рифов, а они считались их священной землей, спросил ли кто-нибудь гидранов, как они относятся к тому, что мы будем слоняться по их священной территории? Скорее всего нет.

Один за другим прибывшие выходили из салона. Не уверен, был ли я разочарован или почувствовал облегчение. Тут были два инспектора ФТУ, которых я видел на вечере: женщина и мужчина — Озуна и Гивечи, и оба выглядели не так, будто они рассчитывали насладиться расследованием. Протс нервничал. Не боится ли он, что я разболтаю о событиях прошлой ночи? Он не смотрел мне в глаза.

Последним вышел человек, не похожий на остальных. Его можно было бы принять за бродягу, если бы не знаки Тау на куртке. Худой и высокий, на вид около тридцати, карие глаза и черные волосы. Длинное лицо скептика оттенка мускатного ореха напомнило мне о лицах, виденных мною во Фриктауне, хотя я был уверен, что он не гидран.

Протс принялся представлять нас друг другу. Казалось, что эта процедура является смыслом его существования. Он представил незнакомца Луса Воуно, наблюдателя облаков Тау. Я снова посмотрел на Воуно, на этот раз более заинтересованно: он занимался наблюдением и записью передвижений облачных китов… за исключением сегодняшнего дня, когда он, похоже, должен был играть роль нашего проводника.

Воуно кивал — это было его единственной реакцией — каждому из представленных ему людей. Казалось, он витает в центре чего-то, уставившись в небо. Единственный раз он открыл рот и выдавил улыбку, когда Протс представил его Киссиндре. Я видел, что он сказал ей пару слов, заметил, что зубы у него искривлены. Таких зубов мне видеть не доводилось.

Когда Протс подошел ко мне, Воуно встретил мой пристальный взгляд, и я заметил интерес в его глазах.

— Гидран? — спросил он меня.

И поскольку в этих словах не звучало никакого оскорбления, я ответил:

— Наполовину.

Его глубоко посаженные глаза обежали людей вокруг нас.

— Тогда я предполагаю, что ты не местный.

— С некоторых пор, — ответил я.

Он снова осмотрел мое лицо, все синяки и ссадины на нем. Его рука поднялась к маленькому расшитому бисером мешочку, висевшему на шнурке у него на шее.

— Не дай им надеть себе на шею что-то посерьезнее, — пробормотал он, тряхнул головой и отвернулся, когда Протс, нахмурившись, подошел к нам поближе.

Воуно пошел обратно к флайеру, остальные последовали за ним. Киссиндра заняла сиденье рядом с ним впереди, откуда был наилучший обзор. Эзра устроился рядом со мной с угрюмым и обиженным видом, хотя, как обычно, я не видел для этого ни малейшей причины.

Флайер поднял нас, оставляя позади площадь и весь город, как запоздалую мысль.

Я глубоко вздохнул. Мы покинули край мира Тау, следуя над водопадами реки и вдоль ее пути, похожего на танец змеи, в выветренный пейзаж рифов, в сердце резервации гидранов. «Отчизна», как называет ее Тау, как будто одна часть этой планеты может по большему праву принадлежать гидранам, нежели другая.

Я заставил себя не думать о Тау, прекратить проигрывать воспоминания прошлой ночи и сфокусироваться на новом дне. Я был готов пережить нечто невероятное, что-то такое, что должно было влить мою жизнь в какой-то вид перспективы.