Чтение онлайн

— Мы владеем тысячами патентов на изобретения, позволяющие повысить эффективность горючего. Мы скупаем их и бросаем в картотеку, всегда закрытую для посторонних. Почему бы и это новое достижение не пустить по нашим обычным каналам?

— По подлости его не сравнишь со всеми другими: горючее становится дешевле грязи. И у них монополия на это изобретение.

— Кто этот изобретатель?

— Его имя Джером Терренс Уистер.

— А подкупить его нельзя?

— Абсолютно уверен, что нет.

— А убрать — так, как, по слухам, мой прадед отделался от Рудольфа Дизеля, — темной ночью в Ла-Манш?

— Уже пытались.

Роксентер перебрался к столу. Красные настольные лампы придали его лицу зловещий оттенок. Он нажал на кнопку переговорного устройства и вызвал адвоката Гробса. Стукнув по креслу-трону, он заставил его повернуться на шарнире к балкону. Глядя на меня сверху вниз, он сказал:

— Вот что, Инксвитч, пока мы ждем Гробса, я могу привести тебя к присяге как семейного шпиона. Подними правую руку. Повторяй за мной: торжественно клянусь применять на деле, поддерживать и свято хранить следующие фамильные принципы.

Я поднял правую руку. Что значит еще одна клятва для чиновника Аппарата? Я повторил за ним его слова. Он продолжал:

— Первое: конкуренция душит систему свободного предпринимательства. Второе: люди всего мира должны неустанно верить в то, что, пока всем владеет Д. Дж. Роксентер, они могут не опасаться деструктивных соперников. Третье: правительства должны постоянно понимать, что, пока они выполняют приказы Д. Дж. Роксентера, им обеспечена уйма конфликтов. Четвертое: банки и впредь должны знать, что, пока Д. Дж. Роксентер получает прибыль, больше никто не достоин внимания. Пятое: мы стоим за демократию лишь до тех пор, пока она не мешает коммунизму. Шестое: система образования должна прививать населению мысль о необходимости легкой, безболезненной смерти — эвтаназии, массовых абортах и необходимости участия в собственном умерщвлении. Седьмое: только то, что хорошо для Д. Дж. Роксентера, хорошо для всех. Восьмое: Д. Дж. Роксентер — единственный член семьи, с кем необходимо считаться. И девятое: не доверяй никому. Даю нерушимую клятву заботиться о том, чтобы эти принципы вдалбли

вались каждому в мозги, и тем самым помочь мне, Роксентеру.

Я все это повторил, и он удовлетворенно сказал:

— Ну вот, дело сделано. Этого я не могу доверить никому другому. Я сам должен быть уверен.

В этот момент в другую дверь вошел Гробе. Он выглядел каким-то осунувшимся и всполошенным.

— Гробе, — обратился к нему Роксентер, усаживаясь за свой стол-алтарь, жуткий в этом красном освещении, — вот Инксвитч говорит, что кое-кто в последнее время совсем расшалился — изобретает дешевое горючее. Слышал ли ты когда-нибудь о Джероме Терренсе Уистере?

Семейный адвокат побелел как мел!

Я моментально ухватил ситуацию: Гробе так и не рассказал Роксентеру о том инциденте! Адвокат полагал, что этот человек мертв! Но аппаратная выучка вещь тонкая — я быстро нашелся что сказать:

— Откуда мистеру Гробсу слышать что-либо о нем? Представить себе не могу. Это же просто какой-то студент — выскочка. — Я подмигнул адвокату правым глазом так, чтобы

не видел Роксентер.

Адвокат стоял, наблюдая за мной, словно взвешивая то, что сказал прокурор. Роксентер продолжал:

— Сдается мне, что этот самый Уистер — серьезная угроза для общества. Изобрел дешевое горючее и отказался продать изобретение. — Он повернулся ко мне: — Ты все мне сказал или знаешь еще что-нибудь?

Я почувствовал, как напрягся адвокат, и сказал:

— Он, очевидно, собирается продемонстрировать его на автогонках.

— Ах так! — Роксентер погладил подбородок и нахмурился. Затем закурил и сказал нечто такое, чего я, как ни бился, понять не мог. Он сказал: — Гробе! Никому не говори об этом изобретении. Найми этому Уистеру агента по рекламе.

— Слушаюсь, сэр, — ответил адвокат.

Может, это прозвучало недостаточно громко. Роксентер встал и вплотную подошел к Гробсу.

— Хватайся за это дело! Влезай на него и качай! Не слезай до тех пор, пока не (…) его до конца. Понял?

Я был слегка потрясен. Голос! Осанка! Единственно, чего не хватало до полного сходства с Ломбаром, так это встряхивания за лацканы и «жала»!

— Слушаюсь, сэр. — Адвокат выглядел еще больше осунувшимся.

Похоже, на этот раз его согласие прозвучало погромче, и Роксентер отошел от него. Он показал на меня, говоря:

— Инксвитч только что принял присягу семейного шпиона. Он секретный агент в должности федерального следователя, и я сразу же назначаю его на это дело!

Гробе посмотрел на меня и вдруг принял решение:

— Уверен, из него получится превосходный семейный шпион. Работать с ним будет одно удовольствие.

Адвокат ушел. Я тоже поднялся, но Роксентер смотрел на часы.

— Нет, рано. Прошло всего несколько минут. — Он пошел к балкону и открыл двери, впустив в церковную атмосферу комнаты мягкий шум уличного движения. Потом взмахнул рукой, указывая на великолепные арки. — Небось теперь, став семейным шпионом, ты думаешь, что это слишком просто и без претензий? Но я человек скромный. Мне многого не надо. В организации врачей, существующей на мои пожертвования, на днях говорили мне, как они рады, что сделали меня бессмертным. Для мира такая благость, когда хоть один человек обладает этим навеки. Вряд ли им по карману платить налог на наследство. Когда ты сюда вошел, я заметил, что ты удивляешься — мол, почему я не женюсь на одной из тех девушек. Ты так тесно связан с семьей — тетка Тиманта и прочее, — что имеешь право знать и не сделаешь ошибки, сблизившись с моими чертовыми родственниками. Мне нет нужды жениться, Инксвитч. Эта организация врачей уверяет меня, что я буду жить вечно, и не нужен мне никакой сын — это только лишняя конкуренция, понимаешь? Поэтому не церемонься с другими членами семьи, Инксвитч. Ясно?

Я кивнул, но он уже не смотрел на меня. На город, которым он владел, как и планетой, ложился вечер. Роксентер взглянул на часы, затем поднял голову, и на его лице появилось выражение экстаза.

— Неужели ты не слышишь музыку арф? Это происходит ежедневно в это время. Теперь слушай! Слушай внимательно! — Он помолчал, и его лицо расплылось в блаженной улыбке. — Вот она! Точно по времени! Ах, какие прекрасные слова: «Единственный истинный бог — это Делберт Джон Роксентер!» — Он повернулся, ринулся к столу и вскоре вернулся с ручкой и листом бумаги на золоченой дощечке. — О, я так рад, что есть еще один свидетель! Подпиши это подтверждение, пожалуйста.

Я подписался, но чувствовал, что голова у меня идет кругом: Слуховая галлюцинация! Параноидальная шизофрения! Мания величия! Точно как у Ломбара! Делберт Джон Роксентер — чистейшей воды сумасшедший!

Я работал на двух психов!

Ряд последующих дней я занимался самопросвещением. Меня интересовало, в какой степени может раздолбать планету огромная и мощная организация типа роксентеровской «колесницы Джаггернаута». Меня переполнило чувство восхищения. Неудивительно, что Ломбар так усердствовал, изучая Роксентера! Я делал выписки где только возможно, намереваясь послать их с волтарианской почтой и снискать расположение своего шефа. Да, на Земле многие технологии примитивны и неэффективны, но система организации Роксентера на многие световые годы опережала любые ей подобные в исследованном космосе. За пять поколений дьявольской ловкости ее хозяев она стала тем, чем была сегодня — колоссом! «Планетой» на планете, пляшущей под дудку одного душевнобольного человека! Блестяще! В сравнении с этим Хеллер был жалким ничтожеством! И я погребу его под лавиной роксентеровской ярости!